Ларс любезно дожидался близнецов в салоне машины со включённым кондиционером, пока Сильвия не пригласила его в домик для прислуги, заманив лимонадом со льдом и свежеприготовленным печеньем.

Оливия тут же взяла организацию пикника в свои руки: в тени постелили мягкий плед, на пластиковых праздничных тарелочках появились яркие канапе и фруктовая нарезка, а у каждого в руке оказался высокий стакан с холодным соком.

– Патриций Дома Соларус, – подняв за встречу стакан с яблочным соком, поделился я.

– Патриций Соларуса, – держа стакан с апельсиновым соком, с улыбкой проговорил Леон и продемонстрировал аккуратно сложенный конверт из Академии.

– МЫ ИЗ СОЛАРУСА! – прокричал Оливер на весь двор, размахивая позолоченным листком и обрызгивая нас вишнёвым соком. – НАШ ДОМ СОЛАРУС!

– Я патрицианка Дома Венериан. – Отставив стакан с простой водой, Оливия показала письмо светло-голубого цвета.

– Мы не в одном Доме? – не на шутку удивился я.

Взяв её письмо, – от бумаги исходил слабый аромат сладкого цветочного парфюма, я прочёл:

Ваш цвет – небесно-голубой;

Ваша планета – Венера;

Ваша богиня-покровительница: Венера.

С наилучшими пожеланиями,

Вирджиния Лесли, префект Дома Венериан.

И ниже приписка:

«ALMA VENUS!»

«О, благая Венера!»

– Последняя строчка из поэмы Лукреция, – уточнила Оливия. – Это Дом Дев. Он только для девушек.

– Ужас! – комично скривился Оливер, после чего застыл, схватившись за сердце и уткнувшись лбом в моё плечо.

– Вообще-то это очень престижный Дом, – цокнула языком Оливия, высоко задрав нос. – Там училась императрица Северина Бёрко, а ещё наша мама, Альба Брум, и твоя мама, Готье.

– Моя?

– Да. Они втроём были близкими подругами.

У них даже есть общие фотографии во время учёбы в Академии, вокруг них одни патрицианки.

– Я не видел этих фотографий, – честно признался я.

Моя мама, Грэйс Хитклиф, и моя настоящая мама, Северина Бёрко, были подругами в юности. Почему я никогда прежде об этом не задумывался?

– Хочешь, я принесу фотографии в следующий раз?

Я кивнул, и Оливия мягко улыбнулась в ответ, совсем как Леон. Возможно, мы начали перенимать мимику и жесты друг друга из-за того, что часто виделись.

Оливер окинул нас всех внимательным взглядом и задумчиво проговорил:

– Мы сидим точно так же, как когда праздновали защиту проекта по французской революции.

Только не хватает вина и Скэриэла.

Мы согласились, но не стали продолжать тему. Скорее всего, каждый задавался вопросом, получил ли Скэриэл письмо с приглашением. Никто не решался озвучить это вслух. День обещал быть хорошим, а уходить в уныние не было никакого желания.

После того как смущённая Лора принесла сэндвичи с ветчиной, все плотно перекусили. Оливия сидела, поджав под себя ноги, а Оливер удобно улёгся на её колени.