Убрав еду в сторону, Леон и я легли по другую сторону пледа, наслаждаясь прекрасной погодой и компанией.

– Какие Дома ещё есть? – спросил я, наблюдая за птицей, что свила гнездо в кронах дерева.

– Тебе Гедеон вообще ничего не рассказывает? – уточнил Оливер, лениво поедая кусочки банана на шпажке.

– Я считаю, что мы сейчас с ним заключили негласное перемирие.

– Перемирие? – повернувшись, Леон удивлённо выгнул бровь.

– Я не достаю его вопросами, а он не лезет ко мне. Идеальные братские отношения.

– Завидую, – протянул Оливер, когда Оливия легла рядом. – Мы с отцом на грани войны.

Любой мой шаг может спровоцировать его. – Оливер доел банан и теперь размахивал шпажкой, словно мечом. Леон взял пустую шпажку с тарелки, и они лёжа устроили дуэль, размахивая шпажками и крича на французском: «En garde!».

Оливия прикрыла лицо широкополой шляпкой, которую привезла с собой.

– Всего в Академии пять Домов: Соларус, Марсен, Меркуро, Венериан и Плуто, – ответила она. – Первые три смешанные, а вот Венериан только для девушек, в то время, как Плуто только для парней. И я удивлена, что Оливер не хотел попасть в Плуто.

– Отец учился в Соларусе, – пробубнил Оливер, – поэтому я очень хотел туда."

"– Что это за Дома? – спросил я, улёгшись на бок и подперев голову рукой.

– Дядя говорил, что Академия очень отличается от всего привычного, что мы видели. Это словно отдельная страна. Вот эти Дома – они как главные города со своими правилами и законами. Патриций означает «студент», «аристократ» или «горожанин».

– Мы будем жить в полисах, учиться и слушаться местного главу – префекта, – добавила Оливия. – Так мне объяснила мама.

– Я слышал, что там даже есть суд и тюрьма для студентов Академии, – задумчиво произнёс Оливер.

– Это странно, – признался я. – Страна в стране? Как будто нам Октавии мало.

– А мне очень нравится, – запротестовал Оливер. – Главное до местного суда дело не довести.

– Ты уж постарайся, – хмыкнул я.

Чуть позже во дворе появился наш садовник со шлангом, чтобы полить газон и цветы, но, увидев нас, лежащих на пледе, развернулся и направился к домику, где хранился всякий хлам.

– Стойте! – крикнул Оливер, поднимаясь.

– Только не это, – выдохнула Оливия, приподняв шляпку с лица.

Полукровка удивлённо указал пальцем на себя, как бы спрашивая: «Вы это ко мне обращаетесь?»

– Его зовут Джейкоб, – уточнил я.

Оливер бросился к садовнику и что-то ему сказал. Джейкоб явно растерялся, но затем протянул шланг Оливеру, и тот радостно направился к нам.

– Что ты ему сказал? – спросил я.

– Поблагодарил за то, что однажды он не позволил мне свернуть шею, когда я пьяным собрался лезть к тебе в окно.

– Это когда было? – Леон приподнялся на локтях.