С вечера мы все-таки упросили хозяина, чтобы нам постирали одежду, и сейчас я была одета в чистое неброское серое платье – все-таки не выделяться ума хватило. Завтракали в комнате: не хотелось лишний раз мелькать в зале, да и после купальни хотелось полежать и понежиться. Целый день провалялась в кровати, никуда не хотелось выходить, ужинала тоже в комнате.

Граф так и не появился. Интересно, куда он мог деться на прямой дороге? Попросила Унгу позвать его слугу. Слуга пришел какой-то бледный и помятый.

– Ларт, что случилось? Что тебе говорил граф – я видела, как вы разговаривали, – и где он сам?

– Граф приказал, что бы ни случилось, доставить вас к герцогу, в городе нанять карету и охрану, а сам остался задержать степняков.

И слуга всхлипнул и громко сглотнул, всеми силами удерживая слезы. Я была ошарашена.

– Как остался задержать?! Их же было около двух десятков!

Настроение, которое с самого утра было прекрасным, вдруг куда-то пропало. Мне стало тяжело дышать, я махнула рукой, чтобы Ларт ушел, и когда он закрыл дверь, слезы вдруг ручьем хлынули из моих глаз.

Смерть отца, потом барона Брума и его сына с друзьями – культурных и веселых молодых людей… Как-то навалилось все сразу, я держалась, ведь я не могу плакать как простая женщина – я принцесса и я должна быть примером. А сейчас все это ушло на второй план, а может, еще дальше, и я сидела и размазывала слезы, сморкаясь в платок.

Когда я его увидела, такого красивого, здоровенного и, как мне показалось, веселого, меня это просто взбесило. Как можно веселиться среди смертей и разбросанных трупов, которые еще мгновение назад были живыми людьми! Мне хотелось сделать так, чтобы ему было больно, как и мне, но что я могла, слабая малолетняя девчонка! А когда он прикоснулся ко мне, поправляя стремена, меня просто затрясло, руки и ноги стали ватными, голова закружилась, и мне показалось, что я сейчас упаду прямо ему в руки. Я испугалась и, кое-как справившись с собой, оттолкнула его ногой. Но до самого вечера у меня горело место, к которому он прикоснулся."

"А тут еще баронесса – ах, какой граф душка, ах, какой он хорошенький, и снова ах да ах! А однажды я встала очень рано, просто мне надо было – видно, отвара вечером выпила лишку. Уже выходя из кустиков, я увидела графа, делающего какие-то воинские упражнения. Он был без рубашки, его тело блестело от пота, рельефные мышцы перекатывались под кожей, я замерла, наблюдая за ним. Вот он разводит руки в стороны – в одной он держит меч, а в другой кинжал, – а потом он… исчезает! Я встряхнула головой, думая, что это у меня просто после сна, но его не было: только какая-то тень мелькала то в одном, то в другом конце поляны, на которой мы расположились.