Тут в дверь постучали, и вошел Гюнтер с перевязанной рукой. Я попросил всех присесть.

– Стен, принеси что-нибудь попить! – проорал я так, чтобы он за дверью услышал. И, уже обращаясь к Ильме и Гюнтеру, спросил: – Как дела?

Первым ответил Гюнтер:

– Все нападавшие перебиты, двое взяты в плен, один упал со стены и поломал ноги, второй случайно выжил, когда Ивар его приложил посохом. Обоим оказана помощь, и они сейчас в темнице под казармой. Того, который с поломанными ногами, сбросил со стены Алый, предварительно его потрепав. Еще одного тарги загрызли, накинувшись на него втроем.

Погибло двое дружинников и четверо ранено.

Да, неплохо тут развлеклись «Шандорские убийцы»… Ну ничего, сочтемся.

– Гюнтер и вы, госпожа маркиза, – официальным тоном произнес я, – прошу вас сделать все, чтобы известие о том, что случилось этой ночью, не вышло за территорию замка. Запретите любые разговоры под страхом наказания.

Увидев недоуменные взгляды, я принялся объяснять:

– Шандорский орден отправил к нам две пятерки убийц, и очень хороших убийц, поверьте мне, и дополнительно еще поставил над ними, наверное, лучшего своего мастера.

И вдруг они пропадают! Какое-то время орден будет ждать их, потом искать, потом направит к нам разведчиков, а это все – время, выигранное нами, а еще заказчики неизвестно, как себя поведут. Поэтому и надо сохранить все в тайне.

Тут в дверь постучали, и вошла лекарка. Она, не обращая внимания на присутствующих, прошла к кровати и, достав из сумки плошку, налила в нее из глиняной бутылки какое-то снадобье и протянула мне. Ильми перехватила плошку и сама напоила меня. Напиток был приятный и отдавал мятой, я с удовольствием выпил и поблагодарил обеих женщин.

После того как лекарка ушла, я поинтересовался у Гюнтера, что у него с рукой, и услышал в ответ, что небольшой порез, лекарка даже зашивать не стала – наложила мази и перевязала. Чуть подумав, я сказал:

– Гюнтер, семьи погибших поставить на половинное денежное довольствие дружинника и выдать двухмесячную оплату сразу. Раненым выдать месячную оплату, всем, кто принимал участие в бою, выдать половинную месячную оплату, тебе месячную как командиру. Иди к Улиху, пусть все запишет, посчитает и мне доложит. Когда погребение?

Гюнтер, немного обалдевший от того, что услышал, замешкался с ответом, но потом сказал, что этим занимаются семьи погибших, и обычно никто из хозяев не вникал в это, а дружина поминала товарищей, но не более.

– Гюнтер, – снова начал я, – это ведь твои товарищи, ну как это не помочь их семьям? Любой бы мог оказаться на их месте. Ты знаешь их имена?

– Да, ваше сиятельство, – ответил Гюнтер, – вы не подумайте, мы скинулись и наняли землекопов копать могилы, а те, кто свободен от дежурства, пойдут на погребение.