Вдруг захотелось содрать с себя кожу там, где он касался меня. В замке у мужа служанки всегда останавливали меня, чтобы я не разодрала себя до крови. Сегодня эта участь досталась тебе, за что приношу свои извинения.

– Тут не за что извиняться.

– Нет, есть. Мои заботы не должны касаться тебя. Последствия того, что эти люди сделали со мной, – тоже.

Найджел понимал, что на словах невозможно объяснить, почему он не может оставаться в стороне. Поэтому взял и просто поцеловал, пытаясь передать в поцелуе всю нежность, которую испытывал к ней. Он знал, что ей не нужны его душевные силы.

Ее собственных хватало в избытке. Он знал, что не может облегчить ей душевные раны, сможет только понять ее. Желание понять он постарался выразить в том, как прикасался к ней.

Любить ее здесь и сейчас – вот чего ему хотелось до боли. Любить так, чтобы она забыла, как до нее дотрагивался Вашель, чтобы стереть с нее все отметины, которые тот оставил. Ему нужен был этот акт обладания, как зверю в лесу нужно метить свою территорию. Он хотел, чтобы ее кожа вновь несла на себе его запах. Но еще ему хотелось, чтобы она запомнила его нежность, его ласки и не думала, что все мужчины похожи на Дево.

Это знание ей потребуется, если когда-нибудь придется снова бороться со своими темными воспоминаниями.

Он осторожно просунул ей руку под сорочку. Жизель не стала останавливать его, даже не напряглась, когда он начал ласкать ее грудь. Найджел вздохнул с облегчением. Вашель не смог убить в ней страсть, не смог заставить испытывать стыд от прикосновений. С его стороны это был эгоизм чистейшей воды, признался он себе. Потому что было страшно представить, что для него пропадет возможность вновь насладиться ею.

Рука об руку с эгоизмом шла радость от того, что Жизель пострадала не так серьезно, как он боялся. Она не заслуживала такой участи.

– У меня в голове не укладывается, как твои родители могли отдать тебя в такую семью. – Он стянул с нее сорочку. – Не могу поверить, что никто не догадывался, что все Дево – ненормальные."

"– Мне тоже так кажется, они ненормальные, – согласилась она и улыбнулась, когда он начал стаскивать с себя одежду. – Мои родители давно умерли, упокой Господь их души! Свадебным договором занимались мои опекуны – престарелый дядя и один дальний кузен.

– Жизель раскрыла ему объятия. – Меня растила бабушка, но она тоже умерла до того, как это несчастье свалилось на меня. Мне кажется, что ни родители, ни бабушка не допустили бы такого брака, если бы были живы. По крайней мере они пришли бы мне на помощь, когда истинная сущность Мишеля открылась. Откровенно говоря, я начинаю думать, что путь, который мне пришлось пройти, был предназначен мне с рождения. – Она только пожала плечами, когда Найджел с сомнением посмотрел на нее.