– Юноша, с которым я сначала была помолвлена, умер очень рано, а родители не успели договориться о другом браке и тоже умерли. Еще одну помолвку организовали опекуны, но того человека убил какой-то ревнивый муж. Мои опекуны не знали, что делать, и тут Мишель увидел меня при дворе короля и отправился к ним. Не только опекуны, все мои родственники были на седьмом небе от счастья. На меня посмотрели, предложили цену и купили, прежде чем я смогла хоть что-нибудь сообразить.

– Такую ошибку ничем не исправить. Но сейчас твоя родня уже поняла, в чем она была не права, и собирается помочь тебе.

Может, хоть это разбавит твою горечь.

– Хотелось бы надеяться. – Она обвилась вокруг него. – А теперь, мой благородный шотландский рыцарь, вы так и будете продолжать расспрашивать меня о моей семье и моих заботах?

Жизель не могла не удивляться тому, с каким жаром ей хотелось, чтобы Найджел любил ее сейчас. После того, что приключилось, она должна была бы сторониться мужчин, хотя бы на время, пока не пройдет страх, который вселил в нее Вашель. Она потерлась о Найджела, без слов подбадривая его, и сообразила, что на этот раз ее желание вызвано исключительно эгоистическими соображениями.

Жизель не сомневалась: стоит Найджелу прикоснуться к ней, как она выкинет из памяти воспоминания о холодных, мягких руках Вашеля на своей коже. Стоит ей почувствовать, как чистый аромат Найджела облекает ее со всех сторон, она перестанет ощущать остатки духов Вашеля. И в памяти отложится, что не все мужчины бессердечные, бездушные твари, как Дево, что страсть совсем не означает насилие и боль.

Найджел любил ее не торопясь, наслаждаясь. Жизель пылко возвращала ему каждый поцелуй, впитывая каждое прикосновение.

С жадностью и отчаянием она вскрикнула и приняла его в себя, а достигнув пика, задрожала всем телом. Найджел застонал в момент высшего наслаждения и рухнул ей на руки, Жизель обхватила и прижала его к себе, словно боясь отпустить от себя, и когда через какое-то время он попытался отодвинуться, протестующе замычала.

– Теперь тебе лучше? – спросил он, укутывая себя и ее одеялом от ночной прохлады.

Свернувшись калачиком, в тепле она расслабленно улыбнулась. Ее должно было по-настоящему тревожить, что этот мужчина так хорошо знает ее, так легко угадывает мысли и настроения.

Должно было, но не тревожило. Для нее это было проявлением их близости. В его присутствии ей было комфортно. Жизель знала, что может поделиться с ним чем угодно, и он поймет ее, даже если у нее не найдется нужных слов, чтобы описать, что она чувствует. Единственное, что серьезно беспокоило ее, так это страх того, что он сумеет заглянуть в глубины ее сердца и откроет, как сильно она любит его. Вот этого ей не хотелось.