— Понятное дело, никакой вы теперь не Савельев, а вовсе даже Готлиб фон Штайден, подданный княжества Фалькенгаузен, где состояли на военной службе в чине прапорщика — ну, а теперь решили поискать счастья в России, поскольку отечество ваше очень уж маленькое, бедное, никакой карьеры там не сделать молодому человеку с честолюбием… У нас таких немчиков битком. Никто не удивится.

— А где это — Фалькенгаузен?

— А никакого такого Фалькенгаузена и вовсе нету, — безмятежно сказал Аболин. — Зато документы убедительнейшие, сам мастерил. Вот патент на чин, на чистом немецком наречии, и две печати, одна другой краше и убедительнее.

Вот подорожная, все честь по чести. Ну, вы же понимаете, Аркадий Петрович: никак нельзя вас делать российским подданным. Сразу вопросы пойдут: из какой губернии, из какого города, кого там знаете, с кем в Москве состоите… А врать тут рискованно."

"— А выдумывать княжество, которого нет вовсе — не рискованно разве?

— Да ничуть, — столь же безмятежно сказал Аболин. — Это в ваши времена вся Германия единая, с императором… А здесь, если вы запамятовали, чему вас в гимназии учили, в Германии вольных стран штук триста.

Да еще полсотни вовсе уж крохотулек — рыцарские замки независимые, вольные города и тому подобное… Голову могу прозакладывать, что все не вспомнят и не перечислят ни в Тайной канцелярии, ни в Академии наук — ну, может, где-нибудь в дальнем углу и завалялась книженция с полным списком, если только ее мыши не стрескали. Есть у меня сильное подозрение, что и сами немцы, покажи им эти бумаги, и не сообразят, что никакого Фалькенгаузена нету… При этаком-то количестве суверенных держав размером с иной московский огород… Сверните трубочкой — и за лацкан, у нас так носят. Только поплотнее, чтобы не выпали… Диспозиция у нас простая: через час подъедут сани, на них вы к князю в поместье и отправитесь. А у меня еще в вашем столетии куча дел. Ну да ничего, вас там встретят, к князю проводят…

— Я-то полагал, мы сразу в это ваше поместье отправимся…

— Никак нельзя, — серьезно сказал Аболин. — То есть штучка-то, конечно, позволяет, но к чему лишний раз изумлять челядь? Ее там много… К княжеским ученым занятиям попривыкли, но до сих пор головами вертят и шушукаются по углам, стервецы.

А уж если неведомо откуда начнут в доме то и дело возникать неизвестные люди… Нет, чревато…

— Понятно, — сказал Савельев. — Действительно, не стоит…

— Так что все мы отсюда ездим, — продолжал Аболин деловито. — Домик этот числится моим, прислуги два мужика, и оба язык за зубами держать умеют…

— Что же мне, так и сидеть одному тут целый час?

— А зачем сидеть? — поднял брови Аболин. — Сидеть как раз и не следует.