Не правда ли? Помилуйте, разве я к вам применяю хоть малую толику насильства? Разве я вам свою цену силком навязываю? Ваше право — обложить меня самыми последними словами и отправиться искать других торговцев, которых цены помягче будут. Москва — город большой, купечества здесь много, глядишь, и найдете искомое. Только я-то — вот он, и первый полуштоф вам могу предоставить не позднее, чем послезавтра. Цена, согласен, малость завышенная, так ведь и дела ваши, как бы это деликатно, от обычных чуточку отличаются… Будь у нас с вами постоянные дела, на большие партии, я бы так, честное слово, не разбойничал, но вы ж для меня покупатель случайный, вот и следует взять всю выгоду, какую удастся…

Аболин широко ухмылялся.

— Ох, и жук вы, Аркадий Петрович, уж простите, — сказал он, наполняя стопки. — Пользуетесь моими обстоятельствами…

— На то и торговое дело, — сказал Савельев.

— Тоже верно… А! — Аболин лихо взмахнул рукой. — Грабьте уж, пользуйтесь моими обстоятельствами… Хорошо вы все рассчитали, говорю это даже с некоторым уважением… Согласен. Будь по-вашему — он хитро прищурился.

 — Задаток требовать будете?"

"— Да никоим образом, — сказал Савельев. — Очень вам, судя по всему, эта ртуть нужна, и не станете вы от сделки отказываться… Зачем же задаток?

— Резон, — сказал Аболин. — А вот что касаемо случайности нашей встречи, то бишь разовой сделки… Тут вы, очень может быть, и ошибаетесь… Еще графинчик?

— Пожалуй, — сказал Савельев.

Глава VII

ЗАМОСКВОРЕЦКОЕ ГОСТЕПРИИМСТВО

— Ну и переполох вы подняли, поручик, — без тени неудовольствия, скорее уж весело сказал бородатый человек лет сорока.

 — Вы и не представляете, что творится с самого верха и до самого низа. Разворошенный муравейник… — он стал серьезным. — Должен сказать, вы великолепно себя проявили, обнаружив этого гостя.

— Моей заслуги здесь, собственно, нет, — сказал поручик, тщательно подбирая слова. — Открытие сделал господин Хомяков, ваше превосходительство…

Бородатый был в штатском, в обычной серой визитке — но Савельева успели предупредить, что он имеет чин генерал-майора. Поручик себя чувствовал скованно и неловко: он впервые оказался лицом к лицу с членом Особого комитета, одним из своих высших начальников.

Но вот что любопытно… Бородатый не представился, однако он как две капли воды походил на крайне любимого и уважаемого в армейской среде живописца, известного многими полотнами на батальные темы. Возможно, сходство оказалось делом случая, и это совершенно другой человек. А может — тот же самый. Прочитав ту старую рукопись, Савельев понимал теперь, что членом Особого комитета может оказаться кто угодно.