Надо полагать, Аболин платит ему хорошо — Кирюшин даже почти перестал появляться в игорных домах, а ведь там главным образом на жизнь и зарабатывал…

— Что-то до меня не сразу и доходит смысл этой комбинации… — честно признался Савельев.

— Я тоже сначала не понял, — кивнул Рокотов. — Потом догадался. Аболин в Москве — чужак, и если будет продавать драгоценности в большом количестве, пусть даже чистые, рано или поздно привлечет внимание. А ему этого, конечно же, не нужно. Как-никак проживает по чужому виду… Кирюшин — дело другое. Коренной москвич, до сих пор вхож в иные приличные дома — обстоятельства его ухода из полка огласке не предавали. Слушок о нем, конечно, ползет — и касаемо карточной игры, и касаемо других проделок… Но таких молодчиков, принятых в приличных домах, в Белокаменной хватает: с одной стороны, сплетни ползут, с другой, ни в чем окончательно не уличены… А главное, он всем и каждому рассказывает, что получил немаленькое наследство от дальнего родственника, состоящее главным образом из драгоценностей — которые намерен обратить в деньги, купить хороший дом, а то и усадьбу, жениться, остепениться… Очень удобное прикрытие для его походов по антикварам. Ни малейших подозрений: мы с некоторых пор пристально все отслеживаем, но ни одна драгоценность так и не объявлялась в полицейских списках похищенного, да и краж елизаветинских червонцев не наблюдалось. А меж тем Кирюшин, по точным подсчетам, их одних продал не менее двухсот. И это продолжается до сих пор…"

"— Знаете, что любопытно? — вмешался Бахметьев. — Домик действительно был приобретен — но купил его не Кирюшин, а Аболин. Законнейшим образом, у вдовы титулярного советника Храмцова, после смерти мужа решившей уехать из Москвы в родную Вологду. Не дворянский особняк, конечно, — этакий небольшой, но уютный домик с садиком в Замоскворечье. Вот уже пять месяцев Аболин там обитает тихо и благонравно, как истый замоскворецкий житель. С некоторых пор у него там объявился дворник, он же сторож и прислуга за все. И снова та же история: вид на жительство настоящий, вот только хозяин его, крестьянин Олонецкой губернии, будучи в прошлом году обокраден, лишился в том числе и вида… Мужик мужиком, ничего интересного… вот разве что со двора практически не сходит, даже кабака ближайшего не посещает — а это, согласитесь, замоскворецкому, да и иному любому дворнику как-то даже и несвойственно. Ну, может, он сектант какой-нибудь, случается… Другой прислуги в доме нет, что несколько странно: с тем доходом, каким Аболин сейчас располагает, мог бы и кухарку нанять, да и служанка не помешала бы…

— И чем он занимается? — спросил Савельев.

— Совершенно непонятно, — сказал Бахметьев. — Неделями безвылазно сидит дома.