Правда, историю эту мы вели далеко не с самого начала, но работу по реконструированию событий проделали, без ложной скромности, немалую. Так что я изложу события не в том порядке, в каком мы о них узнавали, а именно что с самого начала… Вот, полюбуйтесь. Это и есть наш персонаж.

Савельев взял у него фотографию, присмотрелся. Человек в годах, за сорок, с крючковатым носом, залысинами и бакенбардами. Глазки маленькие, губы плотно сжаты. Очень похоже, неглуп — и такое впечатление, недобр, ох, недобр…

— Господин Петр Петрович Аболин, — сказал Бахметьев. — Будем называть его именно так, потому что именно это имя, пусть и насквозь чужое, он сейчас носит, но настоящего мы не знаем… Он, правда, при первом появлении называл себя иначе, но и это имечко наверняка выдумал и более не использовал, так что и упоминать его не стоит. Итак… Восемь с лишним месяцев назад этот субъект вдруг возникает в номерах Фирятьева на Сретенке. То еще местечко, доложу я вам. Его никак нельзя считать классическим притоном уголовного элемента, разрядом повыше заведеньице, если можно так выразиться, но народец там большей частью обретается специфический… Из непойманных и особо шустрых. О самом Фирятьеве сыскная знает немало интересного, вот только доказать ничего не может. Быть может, вы хотите посмотреть бумаги по этой личности? У нас немало скопилось…

— Потом, наверное, — сказал Савельев. — Я бы предпочел сначала выслушать ваш подробный рассказ.

— Позже Фирятьева наши агенты прижали. Крепенько. Якобы от лица Охранного отделения, что прекрасно подействовало: подобная публика политики сторонится, как черт ладана, наизнанку вывернется, лишь бы не оказаться привлеченной по совершенно несвойственным им статьям… Короче говоря, вида на жительство у Аболина не имелось вовсе. Зато имелась парочка золотых червонцев, что Фирятьева моментально примирило с отсутствием вида. С ним такое не впервые, ох, не впервые… Червонцы были времен государыни Елизаветы Петровны. К сожалению, к нам они не попали — когда добрались до Фирятьева, он их давным-давно продал, и проследить их путь уже не представляется возможным. Впрочем, это не особенно существенно… Ну вот. Буквально через день Аболин объявился у господина антиквара Лютова — опять-таки весьма достопримечательная личность, на которую сыскная давненько имеет зуб… Антикварная лавочка — это так, для респектабельности, на публику. Основной промысел Лютова — ростовщичество и скупка краденого. Так работает, что, как ни бьются, не могут взять на горячем… Как и Фирятьев, пуще смерти боится оказаться замешанным в политику, а потому оказался в конце концов крайне словоохотлив.