Выпрямившись, удовлетворенно кивнув, Мокей снял руки с ее головки, тихонечко сказал:

— Удачно, ваше сиятельство. Сейчас сами убедитесь…

Дым помаленьку растаял — теперь в шаре виднелось безоблачное голубое небо, белая высокая башня, какая-то странная, остроконечная…

И тут Савельев понял. Ему показывали примерно такое же зрелище во время первых двух недель обучения. Ну, конечно же…

В грядущем это именовалось «космодром». Белая башня была ракетой, готовой взмыть в небеса и уйти в заатмосферные космические пространства — быть может, и на сей раз с человеком внутри.

От ее подножия убирают толстые черные шланги, отъезжают машины, разошлись в стороны вертикальные балки, ракета оказалась в полной готовности. Сейчас заполыхает…"

"Он видел это не впервые и потому остался невозмутим — а вот князь не удержался от удивленного возгласа. У подножия ракеты сверкнули первые вспышки, заклубилось пламя, распространяясь, буйствуя, слепя… и, как следовало ожидать, настал момент, когда ракета вздрогнула, медленно-медленно оторвалась от земли, вертикально пошла вверх, набирая скорость… Все же величественное и жуткое было зрелище — даже для Савельева, он, как и в прошлые разы, попытался представить себя на месте офицера, сидящего сейчас в ракете — и вновь невольно передернулся от мимолетно нахлынувшего страха.

Нет, это ж какую надо иметь смелость… Бравые ребята…

Ракета поднималась все выше — но некий глаз неотступно следовал за ней, держась в отдалении на том же уровне. Они увидели все до конца — как отлетают в стороны четыре малых, вспомогательных ракеты, как небо темнеет и темнеет, становясь из синего густо-фиолетовым, как со вспышкой проваливается вниз главный высоченный цилиндр, и то, что осталось, короткий цилиндр с шаром, сам корабль с бравыми офицерами внутри летит уже в угольно-черном пространстве, покрытом мириадами звезд…

— Величайшее достижение науки мы с вами видели, господа мои! — звенящим от возбуждения голосом произнес князь.

 — Человек с помощью ракеты улетел не просто за облака, в космическое, как это учено именуется, пространство. И будет летать вокруг нашей планеты… если только не полетит на Луну… Вот кстати, Мокей! Пусть все увидят людей на Луне!

Не выказав ни малейшего удивления, Мокей положил девчонке ладони на макушку, зашептал.

Вскоре картина в шаре разительно переменилась. Теперь и Савельев, подавшись вперед, смотрел столь же любопытно и удивленно, как остальные. Он знал, что в грядущем люди летали на Луну, но сам этого не видел, недосуг было как-то…

— Х-хосподи… — громко прошептал Тягунов. — Это ж ад какой-то…

— Эх, Василь Фаддеич… — с нескрываемым превосходством произнес князь, не отрывая от шара завороженного взгляда.