— А затем становятся рабами, — закончила за него Лорин, — или проститутками.

— Послушай, я не хочу сейчас говорить о том, хорошо то, что я делаю, или плохо. Ты спросила, почему я убил Эстевеса, и я тебе ответил. Это была всего лишь самозащита. Ему надо было поменьше лезть в чужие дела. Скажем прямо, в его гибели виновен только он сам.

— Это неправда! — с жаром возразила Лорин. — Он был прекрасным человеком и всегда хотел сделать для своих соотечественников что-нибудь хорошее.

Хенк подошел ближе и взял у нее фонарик.

— Я же сказал: ему надо было поменьше лезть в чужие дела, — медленно произнес он. — Хотя, вообще-то, мне не очень нравятся мексиканцы.

— Но твой брат наполовину мексиканец, — напомнила Лорин.

— Да, но он не такой, как они. Он наш. И пожалуйста, не суй нос в наши семейные дела. Ты, видимо считаешь, что можешь окрутить любого, но это не так.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — ответила Лорин, думая о том, что может произойти, если она сейчас нажмет на кнопку сигнального устройства, по-прежнему лежавшего у нее в кармане.

— Как это не понимаешь? Эстевес волочился за тобой, как хвост, Пол мечтает о встрече с тобой больше, чем о каникулах, а уж о Джесси и говорить не приходится.

Лорин знала, что рано или поздно Хенк заговорит о Джесси, и была психологически готова к этому.

— Что ж, давай поговорим о Джесси, — решительно сказала она, — отвоем лучшем друге, которого ты дважды хотел убить.

— Это ложь! — едва не вскрикнул Хенк, делая еще один шаг вперед. Ответ Лорин явно вывел его из себя. — У меня никогда не было такой мысли. Да, я мог бы убить его, но я не стал этого делать. И дело не в тебе. Ты всего лишь шлюшка, считающая, что ей ничего не стоит обвести вокруг пальца кого угодно.

Лорин стало не по себе. Ярость Хенка нарастала с каждой минутой, и ей не хотелось думать о том, что будет, когда он перестанет сдерживать себя."

"— Но зачем ты стал преследовать меня? — спросила она, переводя разговор на другую тему. — Я ничего не знала. С момента их гибели прошло несколько месяцев, и мне даже в голову не приходило подозревать тебя.

Глаза Хенка блеснули.

— Вообще-то, я должен был сделать это раньше, но отец постоянно посылал меня в разные места, и я никак не мог задержаться в городе. Правда, — заметил он с усмешкой, — большую часть времени, которое я проводил в этих поездках, я тратил на себя, а не на него, но всякий раз, когда я возвращался домой, мне казалось, что ты обо всем рассказала шерифу. В тот вечер я только что вернулся из одной такой поездки, и мне ужасно захотелось выпить. Да, конечно, напиваться плохо, и мне, наверное, следовало бы помнить об этом, но иногда мной как будто овладевает дьявол, и я делаю непонятно что.