— Чей будешь хахаль? — спрашивает, кивнув на букет, затем закидывает в

рот семечки и одаряет меня улыбкой с шелухой на зубах. — Я тут всех знаю.

Местный как-никак.

— Ну, раз местный… — Я сую руки в карманы кожанки и выпрямляюсь. —

Тогда скажи, в какое время приезжает девушка на белой «Ауди».

Видимо, бродяге, как и многим людям его социального уровня, просто

захотелось общения. Ведь куда ни глянь, бомжи самые приветливые и

благодарные люди. Стоит только сигареткой их угостить, как они тебе и

здоровья, и богатства, и всего самого-самого пожелают.

— Ты про Машу, что ли? — внезапно называет ее имя. — Так она обычно

около семи приезжает. Во, смотри! — Подойдя ближе, показывает ладонь со

шрамом. — Это она меня заштопала. Я тут было полез в урну и руку

распорол об стекло. Кровищи было, у-у-у, — протягивает, сморщив лицо. —

Думал, сдохну. Но тут, — широко улыбается он и с довольным видом

протягивает: — Ма-а-аша из подъезда вышла. Отвезла меня в больничку, заштопала, и теперь я как новенький.

«Неудивительно, — подмечаю я. — Маша никогда не пройдет мимо чужой

беды. Даже вонючего бомжа не побрезговала посадить в свою машину».

Он оглядывает парковку во дворе и пожимает плечами.

— Наверное, у своего ухажера осталась.

Эта фраза словно штопором прокручивается в моем сердце.

— А дочка-то ее на тебя похожа, — вглядывается он в мое лицо, освященное

фонарем. — Твоя, что ли?

— Моя, — отрезаю грубо.

— Так ты бывший Маши, получается?

— Получается.

Мужик смотрит сначала на букет, потом на медведя, и делает вывод:

— Вернуть ее хочешь, — качает он головой, затем тяжело вздыхает и с

досадой произносит: — Не получится. Точно тебе говорю. Поезд ушел.

— Ушел? — смеясь, вскидываю брови. — А тебе-то откуда знать?

— Да я ж каждый день вижу их вместе, — смеется в ответ. — Сначала думал, что он и есть отец Таськи, уж больно он с ней сюсюкается. А потом слышу, что она его по имени называет, ну, думаю, значит, не отец.

Выставив указательный палец, добавляет:

— Не каждый родной отец будет дочь на руках носить, а тут, считай, чужой

мужик, а столько внимания к ней. Они тут то в волейбол во дворе играли, то в

эти ракетки, — щелкает он пальцами, — как они там называются.

Пока вспоминает, я сжимаю кулаки и едва сдерживаюсь от неистового

желания силой заткнуть его беззубый рот.

— О, — восклицает мужик, — а вот и Маша.

Повернувшись, вижу, как Маша с Тасей идут к подъезду, о чем-то тихо

разговаривая, и пока что не замечая меня.

Начинаю немного нервничать. Чувствую, как учащается пульс.

Беру со скамейки букет и медведя, расправляю плечи и в этот момент Маша

устремляет на меня взгляд.