Постоянно думаю о нашем прошлом с Машей, и о той встрече в ресторане, которая третий день не дает мне покоя. Ведь еще совсем недавно я был

рядом с женой и дочкой, мы всегда вместе проводили досуг, а теперь с ними

нарисовался какой-то черт и занял мое место.

Знаю, что сам во всем виноват, и не могу упрекнуть Машу в том, что она

нашла мне замену, но от одной мысли, что она с кем-то встречается, по

моему телу проносится разряд тока.

«Идиот, — сокрушенно вздыхаю я. — Сам все развалил вот этими вот

руками».

Черт, я столько боли причинил ей, что готов убить себя за это. Вспомнить

только, как у нее руки тряслись, когда она впервые увидела Анжелу.

Представляю, что она чувствовала, стоя в больничной палате и глядя на то, как меня гладит по лицу другая.

Наверное, примерно то же самое почувствовал я, когда увидел ее и дочку в

ресторане с Киреевым.

Я корю себя за все, что сделал. И даю себе слово, что теперь все будет по-другому. Больше никогда не предам и ни на кого не променяю свою семью. И

если уж у жены будут трястись руки, то только от тяжести букета, и никак

иначе.

Мы с ней всю жизнь друг за другом и в огонь, и в воду. Жили на съемных

квартирах, вместе росли в карьере, через многое прошли, и всегда друг друга

поддерживали.

Сейчас в нашей жизни случился переломный момент, но такое бывает в

каждой второй семье. Нужно смотреть на это как на трамплин в лучшую

жизнь. Эта ситуация дала нам хорошую встряску и теперь мы оба поймем, что нам никто другой не нужен.

Я даже о втором ребенке задумываюсь. Представляю, как Маша уйдет в

декрет, родит мне сына или еще оду дочь, и эта картинка мне нравится.

— Теперь все будет хорошо, — со вздохом произношу я, и снова поднимаю

голову на ее окна.

Понимаю, что мне теперь предстоит заслужить ее доверие, и ради этого я"

"готов пойти на все что угодно. Надо будет, просижу тут до утра, чтобы

дождаться ее и поговорить.

Но когда проходит еще двадцать минут, я начинаю нервничать. Встав со

скамейки, меряю шагами площадку возле подъезда, и вглядываюсь в каждую

машину, проезжающую по двору.

Отодвинув рукав кожаной куртки, смотрю на часы.

«Половина девятого. Она еще два часа назад должна была приехать с

работы».

Ожидание становится похожим на пытку, а весь настрой на разговор с каждой

минутой куда-то улетучивается.

«Может, она больше не живет здесь?» — закрадывается в голову мысль.

На секунду представляю, что они с Тасей переехали к Кирееву, и внутри все

закипает.

«У них не настолько серьезные отношения», — ухмыляюсь я, и слышу за

спиной хриплый смех.

— Что ты ходишь как тигр в клетке? Туда-сюда, туда-сюда.

Поворачиваюсь и вижу перед собой бородатого, щуплого мужика в грязных

брюках и в потертой куртке, которая размеров на пять больше чем нужно —

он буквально утонул в ней.