Никто не знает, что будет с нами завтра, поэтому нужно жить здесь и сейчас, и ценить каждый прожитый миг.

Я могу тянуть с переездом сколько угодно, но зачем? Мне хорошо с

Русланом. Я хочу чаще его видеть, обнимать, целовать, просыпаться в его

объятиях. Нужно ли это откладывать на потом, если я живу один раз?

Мне никто не дает гарантий, что отношения с ним буду долгими и

счастливыми, что, въехав в его дом, мы с Тасей останемся в нем навсегда.

Возможно, уже через пару месяцев мы поймем, что не подходим друг другу и

разбежимся. А может, наоборот поймем, что нам чертовски нравится жить под

одной крышей.

Я понятия не имею, что ждет меня дальше, но сейчас нам просто хорошо

вместе, и я не хочу ничего усложнять.

— Зай, вынеси мусор, пожалуйста, — кричу из комнаты Тасе.

— Вот эти два пакета на кухне?

— Ага.

Через минуту встаю с дивана и продолжаю запечатывать скотчем коробки.

Ставлю одну из них на свободное место у окна, отодвигаю тюль, оглядываю

двор в поисках машины с грузчиками, и замираю, чувствуя, как немеют

конечности.

Вылетаю из квартиры и, перепрыгивая через ступеньки, несусь на улицу.

Глава 44

Деревня «Колюбакино», Подмосковье.

Анжела

— Зашибись! — гневно смотрю на мужика с лошадью, который только что

прошел мимо моего дома. — А в другом месте слабо выгуливать свою

живность?! — кричу на всю деревню, но он даже не поворачивается. — Эй, я

так-то в дерьмо наступила!

Прыгаю на одной к сугробу, сую в него дорогущий кроссовок и пытаюсь его

очистить.

— Эти кросы стоят как целое стадо твоих лошадей! — бурчу, покосившись на

удаляющегося мужика.

Через пять минут подхожу к калитке, приподнимаю ее, чтобы открыть и, хрустя под ногами снегом, иду к покосившемуся крыльцу нашей старой

деревянной хижины.

— Анжелка, деньги п-принесла? — слышу с порога.

Закрываю скрипучую дверь, снимаю кросы и прячу их под тумбочку, чтобы

мать не надумала их примерить. Морщась от запаха перегара иду на кухню.

— Ты обещала сегодня не пить, — брезгливо смотрю на мать.

Она залпом выпивает из стакана, занюхивает хлебом, и пытается

сфокусировать на мне взгляд.

— Я грю, деньги п-принесла или нет?

— На выпивку не дам!

Расчищаю стол, на котором царит такой срач, что смотреть страшно, и

ставлю пакет с продуктами.

— Купила хлеб, молоко и яйца.

— А бутылку? — округляет стеклянные глаза. — Бутылку п-принесла?

— Я же сказала, что алкоголь покупать не буду, — рявкаю, разбирая пакет. —

Ты и так почти не просыхаешь.

— Не будешь, з-значит…— невнятно мычит мать. Держась за стол обеими

руками, пытается встать со стула, но он словно притягивает ее обратно. — Я

щас д-дам тебе, «не будешь». Щас я т-тебе устрою.

— Иди проспись! — Смотрю на нее и морщусь, словно наглоталась отравы.

— Фу, как от тебя несет.