По-видимому, жители деревни, расположенной по другую сторону горы, регулярно доносили бандитам о появлении всяких толстосумов, переправляющихся через перевал. Короткие дороги, известные только местным жителям, соединяли эти две деревеньки напрямую, и за несколько часов можно было добраться из одной в другую, чтобы сообщить нужные сведения. А сегодня им повезло еще и с погодой, потому что буря, разыгравшаяся этой ночью, помогла разбойникам заполучить желаемое без боя.

— Кто она тебе?

Александра в упор посмотрела на Василия, и тому стало ясно, что она незаметно прислушивалась к каждому сказанному бандитами слову.

Но он не собирался повторять ошибку и отвечать по-русски, чтобы снова задеть ее чувства. Александра была слишком непредсказуемой, и граф не мог рассчитывать на ее содействие, чтобы выбраться из этого трудного положения, в которое они, кстати, попали по ее вине. Стоит ей только разозлиться, и она набросится на него не хуже бандитов.

Поэтому Василий ответил по-кардински:

— Ее отец отдал девушку мне. И я решил некоторое время позабавиться с нею.

Бросив взгляд на Александру, Василий убедился, что она не поняла кое-каких тонкостей в его ответе, и почувствовал облегчение.

Все-таки существовала вероятность, пусть и небольшая, что она знакома с кардинским.

— И ты забавляешься с ней с помощью тумаков? Павел упорно продолжал говорить по-русски, чтобы смутить Василия, и тот это понимал. Александра резко вскинула голову. Граф подумал, не должен ли он снова попытаться заговорить по-кардински. Но раз уж Павел создал определенное впечатление своими вопросами, то не стоило рисковать, и поэтому Василий предпочел ответить по-русски.

Если Александра настолько глупа, чтобы привлечь к себе внимание, вмешавшись в разговор, то пусть расхлебывает сама.

Золотистые глаза Василия остановились на Павле; некоторое время граф молча смотрел на него, а потом ответил:

— Кажется, я сказал, что никто не смеет ее бить, кроме меня. Но я считаю это не забавой, а только необходимостью. Честно говоря, она частенько заслуживает порки.

— Но ты собираешься оставить ее себе, верно?

— Да, пока она мне не надоест, я подержу ее у себя, и она должна остаться моей и только моей, иначе я потеряю к ней всякий интерес, Павел пожал плечами, что означало полное понимание.

Вещи, побывавшие в употреблении, теряют свою ценность. Теперь они могли перейти к делу.

— Пятьдесят рублей и не более того, — предложил Василий; по его лицу было ясно, что и эту сумму граф считает слишком высокой. Он уселся поудобнее, положив руку на спинку стула. — Разве не такую цену Штефан дал в тот раз за Арину?

Упоминание об Арине было рассчитанным риском со стороны Василия.