Кому еще придет в голову открытым текстом посылать главного врача? Причем находясь в его кабинете!

– Тимофей Сергеевич, ты не зарывайся особо, – недовольно бурчит Торганов и добавляет с усмешкой. – А то всеку.

– Угу, – легко соглашается Морозов, поднося ватку с нашатырем к самому носу.

Фыркаю негодующе и, открыв глаза, порываюсь сесть.

– Привет, – улыбается мне Морозов. Подкладывает подушку под спину. – Ты чего это удумала, Лер? По коридорам бегаешь. Сознание теряешь. Тебе лежать надо. Нехорошо.

Даже пальцем грозит, как маленькой.

Вот как ни в чем не бывало! Аж злость берет.

– Ты как тут оказался? – обалдело спрашиваю, убирая в сторону руку с нашатырем. Во все глаза смотрю на Морозова, затем перевожу взгляд на Торганова.

– Работаю я тут, Лерочка, – улыбается самой обаятельной улыбкой Фей. Интересуется заботливо. – Ты как вообще? Водички дать?

– Нет, спасибо, – обалдело мотаю головой. Смотрю на сидящего рядом мужчину в белом халате. И пытаюсь понять, что происходит. Ну, не должно тут быть Тимофея Морозова!

– Как работаешь? – туплю, ничего не понимая.

– Юрисконсультом, – снисходительно сообщает Тимофей. – Вот, помогаю Виктору Петровичу воевать с ДИЗО.

Понятия не имею, что такое дизо, но и переспрашивать не собираюсь.

– А дети где? – спрашиваю вроде Торганова, а сама, не отрываясь, таращусь на Тимофея.

– В реанимации, – вздыхает он и добавляет весело. – Прикольные они такие, Лер. Так смешно зевают. Ногами дрыгают.

Вот почему у этого человека все легко и просто? Я родила. А он уже два раза сбегал посмотрел. И ведет себя как заботливый муж и папаша.

Невольно попадаю в капкан его обаяния. Но Морозову верить нельзя. Ни одному слову!

– А почему их в палату не принесли? – с усилием воли перевожу взгляд на главного врача.

– У нас своя процедура, Валерия Васильевна, – вздыхает он. – В реанимацию поступил сегодня очень тяжелый ребенок. Врачи с ним занимались. Поэтому немного задержали перевод в отделение.

Краснею от смущения. Это ж надо быть такой дурой?! Совсем мозги растеряла. Кроме нас в роддоме есть еще пациенты. А у меня свет клином сошелся на Морозове. Только о нем и думаю.

Прижимаю ладони к щекам. Стыдно-то как, господи!"

"И тут же запястье попадает в несильный захват крепких мужских пальцев.

– А это что такое? – смотрит в ужасе на синяки от инъекций.

Осторожно вытаскиваю руку из лапищи Тимофея. И тут же понимаю, что вопрос адресован не мне.

– Виктор Петрович? Я тебя спрашиваю!

– Такие сотрудники у нас, – бухтит тот. – Нормальные давно в город перебрались. И там на косметологов выучились…

– Ну, я понял, – вздыхает Тимофей, снова обращая все внимание на меня.

– Лера, – шепчет, снова сграбастав мои руки в свои. Убирает пальцы чуть в сторону, боясь задеть катетер.