Завтра будет новый день. Я увижу своих девчонок!

Наконец-то!

Возьму их на руки. Осторожно поцелую в маленькие лобики. И буду придумывать имена. Какое лучше отзовется.

А квартиру подруги найдут! Или я сама через Авито. Нам с дочками много не надо. Чистую квартирку в хорошем доме или флигелек какой-нибудь!

Здесь, в Шанске, работы почти нет. А жилья при советской власти понастроили много. Люди сдают квартиры, и на местном рынке недвижимости обычно полно предложений.

Света с Дашей найдут жилье и заберут меня из роддома.

«А как же Морозов?» – ноет сердце.

«Ничего ему не обломится. Сама справлюсь, – отрезаю решительно и, открыв глаза, изумленно смотрю на медсестру.

– Ты кушать хочешь, Лерочка? – спрашивает она ласково. Приносит мне чуть теплую кашу с котлетой и компот в лучших традициях общепита.

С голодухи съедаю все. А когда умиротворенно падаю на подушки, медсестра подставляет поближе стойку с капельницей.

– Поела, а теперь спать, – смеется она, вставляя иголку в катетер.

– Да, я устала, – шепчу полусонно и снова проваливаюсь в глубокую дрему.

Завтра проснусь, увижу дочек и почувствую себя самой счастливой.

16. Страхи и действительность

– Маш, – прошу с утра пораньше знакомую медсестру, – пожалуйста! Я одним глазком посмотрю и вернусь.

– Строго запрещено, – мотает головой она. – Из реанимации роженицы могут выйти только с разрешения Виктора Петровича. Давай лучше умоемся, причешемся, и, когда он придет и даст отмашку, сразу отведу тебя в палату.

Приходится согласиться. Жду Торганова с замиранием сердца.

Должен сразу перевести. Я же чувствую себя хорошо.

Но к намеченным девяти утра Виктор Петрович так и не приходит. Даже спрашивать у девчонок бессмысленно. Главный врач перед ними не отчитывается.

И когда наконец он появляется в реанимации, стрелки часов показывают почти одиннадцать.

Но Торганов не спешит ко мне. Ясное дело, есть пациентки поважнее. Виктор Петрович с кем-то переговаривается негромко, кого-то отчитывает строгим голосом. А войдя ко мне, улыбается довольно.

А я смотрю на него как на бога! Вот есть же такие мужчины. Порядочные и принципиальные.

Чистенькие, как говорила моя бабушка. Вот такого бы мне мужа!

Конечно, не самого Торганова, но кого-нибудь похожего. Хотя кто меня возьмет с двумя детьми?

– Ну что, Валерия Васильевна? Как самочувствие? – спрашивает участливо.

– Хорошо. Мне бы на дочек взглянуть…

– Как только в палату поступите, их вам сразу принесут. Отдохните пока, а то потом года так на три впряжетесь, – смеется он и добавляет серьезно. – Скоро переведем. Не волнуйтесь."

"Свернувшись клубком, уныло смотрю на белую стену. Как же надоели эти больничные церемонии! Нельзя просто отпустить человека в палату и дать ему детей! А то так до обеда здесь просижу.