– Узнай мне все о кредитах Надежды Щербининой. Где? В каких банках? На что брала? Это срочно.

А когда поздно вечером мне прилетает подробный отчет, хватаюсь за голову.

Двести тысяч рублей.

Для меня копейки. А для Нади – неподъемная сумма. За каким хреном ей понадобились эти деньги? Ни машины. Ни своего жилья.

«Ладно, порешаем», – морщусь, вглядываясь в сизый туман, словно покрывалом окутывающий округу.

Сзади слышатся торопливые шаги и нежные Лерины руки поясом обвиваются вокруг моей талии. Шаловливые пальчики бегут по груди. А нос утыкается в спину.

– Они уснули, – как пароль сообщает жена."

"Обернувшись, сгребаю ее в охапку. Положив ладонь на затылок, жадно целую.

– Девочка моя, как же хорошо, что ты нашлась, – выдыхаю нетерпеливо.

– Я люблю тебя, – искренне признается она. Подпрыгнув, обвивает мою шею руками, а ногами – бедра.

Через тонкий трикотаж чувствую каждой клеточкой теплое податливое тело и чуть с ума не схожу от накатившего счастья.

«Надя, Маргарита, феи мои прекрасные, – целуя жену за ушком, шепчу мысленно. – Спасибо вам!»

52

Три месяца спустя

Май в Шанске приносит победу Тимофея на выборах и первую грозу.

– В два часа дождь обещали, – замечает Надежда, оглядывая свинцовые тучи.

Задрав голову, смотрю на незакрытую тонкую полоску небесной сини.

– Добежать до машины успеем, – киваю на припаркованные под огромным билбордом внедорожники. С рекламного плаката строго и сдержанно улыбается Морозов. Красивый как актер Голливуда.

«Все будет по закону!» – написано чуть ниже.

Сердце замирает от радости. Это мой муж победил на выборах. Невероятная фантастика!

Но Тима, если за что-то берется, всегда побеждает. Горжусь им страшно. Мне бы еще ему соответствовать. Но не дотягиваю. Сама знаю.

– Будь собой, – говорит мне Тимофей. – Такой ты мне больше нравишься!

Инстинктивно повернув голову, рассматриваю людей на соседней аллее. Сегодня одно из первых мероприятий мэрии. День зеленых насаждений. Сразу безошибочно нахожу Тимофея. Опираясь на лопату, он стоит среди своей команды. Рядом еще кто-то из администрации.

Качу коляску, а взглядом как всегда залипаю на широкой спине мужа, обтянутой тонкой стеганой курткой.

«Обернись», – прошу в коротко стриженный затылок, по которому еще час назад проводила рукой. Пальцы еще не забыли легкое покалывание.

Словно услышав, Тимофей оборачивается. Впивается в меня ясным взглядом. И тут же расплывается в радостной улыбке. Всего на один миг. Но мне для счастья и этого достаточно.

Машу рукой на аллейку, показывая наш незатейливый маршрут.

Муж, смешно сморщив нос, отворачивается к собеседникам. Снова становится строгим и важным. Жутко официальным. Дает какие-то указания Глебу.

– Вот девчонки, – наклоняюсь к дочкам. – Папа ваш березки и елочки сажает.