– Тебе кто позволил заносить контакты моего телефона в черный список?

– Тима… То есть Тимофей Сергеевич, – смотрит на меня виновато. – Я не понимаю. Если я и сделала что-то, то случайно… Извините…

Ага, сейчас!

Цепенею от злости. Засланный казачок, блин!

Бегающие глазки говорят об обратном. Девица врет. Топорно и глупо.

– Ты уволена, – заявляю совершенно спокойно. – Пиши по собственному.

– Вы не имеете права…

– Хочешь отработать? – усмехаюсь криво. – Глеб, поворачиваюсь к помощнику. У нас есть запросы на социальную защиту?

– Да сколько угодно, – фыркает тот. – Могу подобрать самый козырный вариант.

– Не надо. Я напишу, – сквозь слезы шепчет девица. И в миг становится некрасивой и злой.

– Тогда до свидания, – замечаю сухо. И больше всего желаю никогда больше не видеть эту кралю.

– Я все расскажу бабушке, – заявляет она от двери. И ногой топает как маленькая.

– Да хоть дедушке, – морщусь я недовольно и повторяю резко. – Все. Свободна.

– Странная история, – пожимает плечами Глеб. – Зачем ей это понадобилось? – кивает на дверь.

– Ей бабушка нагадала, что я буду ее мужем. Она поверила. Вот и ко мне в контору устроилась. Не мытьем, так катаньем, – роняю досадливо и готов всечь себе по башке.

Ты же знал! Как мог пропустить? Просто не придал значения глупым уверткам.

– Куницына говорила, вы – родственники, – понуро тянет Глеб.

– Нет, – мотаю головой. – Ее тетка дружила с моей матерью. Семьи близко общались. Поэтому, когда меня попросили взять на работу девочку, я не смог отказаться. Но девчонка оказалась тупая.

– Вот же сволочь, – охает Глеб и добавляет решительно. – Хорошо, что вы все вовремя узнали, Тимофей Сергеевич.

Действительно!

Усмехаюсь криво. Спасибо Снегурке! А то бы отпраздновал Новый год и укатил бы в город. А в следующий раз явился только на майские. Чуть семью не потерял из-за какой-то дуры. По белой нитке прошел. Аж мороз пробирает по коже.

– Работаем, – бросаю устало.

И когда Глеб выходит, закрываю глаза в изнеможении. Тру лоб, переносицу.

Костыляю себя мысленно. Я никогда не обращал внимания на Куницыну. Вот и поплатился. Месть маленького озлобленного человека.

Если бы не Снегурка…

Уложив затылок на высокую спинку кресла, пытаюсь вычислить свою личную фею.

«Фея для Фея!» – усмехаюсь криво. Кто она?

Кажется, ответ лежит на поверхности. Но сколько не думаю, мне не удается поймать обрывки мыслей за хвост и связать их воедино.

«Ты опять что-то упускаешь! – вопит чуйка. – Это же элементарно, Ватсон!»

48

Мозговой штурм заканчивается не начавшись. Пока мои безопасники чешут репы и один за другим выдвигают новые идеи, в кабинет вламывается Паша Литвин.

– Тима-а, я нашел! – орет с порога. Страдальчески смотрит на меня. И словно получив добро, выдает с порога.