А язык вторгается в рот и хозяйничает там, заставляя меня сдаться.

Внизу живота закручивается тугой узел. Ноги подгибаются, руки обвивают шею Морозова. А здравый смысл капитулирует.

– Эй, народ! – слышится с крыльца.

Как нашкодившие подростки шарахаемся друг от друга. Вернее, я смущаясь бегу в дом, а Морозов спокойно заходит следом."

"– Щербинина, что ты за человек? Вечно весь кайф испортишь! – ворчит на ходу. – Тебе лишь бы домой поскорее смыться…

От зашкаливающей наглости Морозова даже у меня дергается глаз.

Но Надя воспринимает выходки одноклассника спокойно. Привыкла, наверное.

– Да никуда я не собираюсь сегодня. У вас заночую. Бабуля с дедом только улеглись. И вода у них хуже идет…

– Да оставайся, конечно, – добродушно кивает Тимофей. – Сейчас тебе в гостиной диван раздвину и белье выдам.

Вот нравится мне в Морозове эта легкость. Где надо серьезен, а в основном…

Какой же он классный!

– А что у них там с водой? – интересуется Тимофей, откидывая сумку на узкую полку, примыкающую к шкафу-купе. Из открытого отделения как по команде вылетают два паспорта. И ложатся веером рядом.

– Да трубы старые, – вздыхает Надя. – А дед ничего трогать не разрешает…

Но Тимофей пропускает ее слова мимо ушей. Как охотник загоняющий дичь, тянет шею, напряженно смотрит на наши красные книжицы.

Беру свой. Он немного затерт. И один уголок чуть заломлен. Не ошибешься.

Пролистываю на автомате и натыкаюсь на яркий черный штамп в графе семейное положение.

– Что это такое? – спрашиваю запинаясь. Вчитываюсь в каждую букву и не могу поверить.

Морозов все провернул без моего согласия? Как же так?!

Руки дрожат, а глаза мгновенно наполняются слезами.

– Объясни, пожалуйста, Тимофей!

42

Лера смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

– Как такое возможно? – повторяет изумленно.

– Так, пойду-ка я к детям, – заявляет Надежда и тут же смывается наверх.

– Ну вот так, – развожу руками. Не собираюсь ничего объяснять.

– Ты! – кидается ко мне Лера. – Все твои махинации!

Кричит. Бьет меня по плечу паспортом. Пытаюсь перехватить маленькую ручку. Поцеловать. Перевести все в шутку.

Но куда там!

– Ты специально все подстроил! – кричит Лера. – Меня предупреждали о твоих шашнях. Ты же все время врешь! Тебе же верить нельзя! Почему ты так поступаешь со мной? Хочешь отобрать у меня детей? Я не позволю!

– Хочешь, давай разведемся, а потом поженимся по настоящему, – предлагаю устало. – Не кричи. Дочек разбудишь, – добавляю в сердцах.

– А наш брак и так не действителен, – шипит она. Проходит к окну, где на подоконнике стоит коробка с салфетками. Достав одну, вытирает слезы и нос. Пытаюсь обнять ее сзади, но Лера сбрасывает мои руки. Всем своим видом показывает свое нежелание решить проблему миром.