Жена должна за мужа волноваться, – улыбается мне тетя Нина и тут же добавляет не терпящим возражения голосом. – Так Коля мой там. Гена из двадцатого номера. Михаил из шестнадцатого…

Распахивает дверь в небольшой уютный зал. Телевизор, горка, разобранная постель…

– Проходи, – вздыхает понимающе.

Не глядя по сторонам, шагаю к окну, осторожно приоткрываю тонкую занавеску.

– Минутку, – останавливает меня хозяйка дома. Выключает в комнате свет, распахивает портьеры.

В полумраке подхожу почти вплотную к узким створкам. И обняв себя обеими руками, внимательно слежу за каждым участником странной встречи. Замечаю напряженные спины парней, напоминающих мне бультерьеров. Кажется, только прозвучит команда «фас» и они набросятся на врага. Вот только их босс выглядит обескураженным. Трет лысый череп, машет руками как огромный пингвин.

Один только Морозов спокоен и немного расслаблен. Достает из наплечной сумки небольшие красные книжечки.

Наши паспорта?! Зачем?

В свете фонаря вижу как мелькают красные обложки. Точно паспорта!

Что Тимофей задумал?

Но видимо, он выбрал правильную тактику. Грозные парни садятся в машины и уезжают. А Морозов быстрым шагом направляется к дому Щербининых.

Выбегаю навстречу и, повинуясь безотчетному порыву, прыгаю на шею Морозову.

Крепкие руки прижимают меня к себе. А сзади слышится приглушенный смех хозяйки дома.

– Может, чайку, Тимочка? – по-свойски спрашивает она.

– Домой пойдем, тетя Нина, – коротко роняет Морозов. – Дети ждут. И Надежду отпустить нужно.

И до самой калитки держит меня за руку. Впускает во двор. Открывает ворота. И заехав на выложенную плиткой площадку, выключает двигатель.

– Не хочу в гараж загонять, – подойдя ко мне, морщится устало.

Где-то в сумке дребезжит сотовый. Пришла эсэмэска. Обычно Тимофей их игнорирует, но тут деловито достает айфон и внимательно смотрит на экран.

– Зашибись! – тянет довольно.

– Что происходит? – спрашиваю, вспоминая про паспорта. Как-то это все связано. Только я пока не могу понять.

– Да этот Литвин был, – улыбается Тимофей. – Решил, что я Дашу Иванову к себе домой привез. Ну не дурак ли?

– А деньги он тебе зачем перечислил?

– За невыносимые моральные страдания, – передергивает плечами Морозов. Вроде не врет. Но и правда от меня ускользает.

– Да? – интересуюсь недоверчиво и добавляю с улыбкой. – А ты страдал?

– Я и сейчас страдаю, – усмехается Тимофей. Но смотрит серьезно.

Чувствую двойной смысл в этой простой фразе. Хочу отвернуться и побежать к детям. Но так и стою как приклеенная. Даже взгляд отвести не могу.

Ладонь Тимофея собственнически ложится мне на затылок. Вторая рука притягивает к себе. Вжимает в крепкое мужское тело. Губы накрывают мои.