Она недовольно выдыхает на мои слова, но обходится без споров. Таня садится рядом, подвигая одеяло и задевая меня оголенным плечом. У нее нежная кожа, от которой исходит приятный аромат. Что-то цветочное и разогретое солнцем. Врезалось, когда целовал ее.

— Ты выглядишь намного лучше, — добавляет девушка. — Хотя все равно уставший.

Она вдруг замечает, что сидит слишком близко ко мне. Порывисто отодвигается и сразу отворачивается к окну, понимая, как глупо это выглядит со стороны. Мне же нужно вернуть ее на место, она и правда действует на меня как обезболивающее.

И чем она ближе, тем легче.

— У тебя красивая квартира, — Таня заводит вежливый разговор. — Видно, что мужская, всё вокруг в холодных цветах и металле, но мне нравится. Очень стильно.

— Я здесь редко бываю.

— Тогда зачем она тебе?

— Офис рядом. В центре Москвы не живут, а зарабатывают деньги.

— Мне кажется, это касается не только центра, а вообще Москвы.

Она усмехается и, наконец, поворачивает голову ко мне. Да, вот и ее открытый спокойный взгляд. Нет в нем ни фальши, ни желания угодить, ни дешевого флирта.

— Я пробовала жить в Москве, — добавляет она.

— Мне тогда только исполнилось двадцать. Меня хватило на полгода, потом я поняла, что это пустые амбиции. Я просто хочу похвастаться, что вот смотрите, я перебралась в столицу, я крутая, а на самом деле в родном городе мне лучше. Он больше мне подходит по характеру.

— Я больше в Волгоград ни ногой.

Таня смеется, понимая мою иронию, и бросает взгляд на раненое плечо.

— Ты узнал, кто это сделал?

Это сделали люди ее отца.

Но ей не нужно знать.

— Его имя тебе все равно ничего не скажет.

— Но это из-за тех папок в банковской ячейке, да?

— Да.

Люди не любят, когда их тайны попадают в чужие руки. Их это чертовски злит.

— Я не хватаюсь за пистолет, когда злюсь, — Таня проводит ладонью по дивану между нашими бедрами. — Ты живешь в очень странном мире, Чертов. И в очень жестоком.

Она права.

Я проверил это на собственной шкуре, а вот она едва догадывается, о чем говорит. Для нее “жестокость” всего лишь слово, она не понимает, что за ним стоит. Наверное, поэтому мне легче рядом с ней. Она нормальная. Чистая. Как глоток кислорода в душной комнате.

Теперь понятно, почему у Лаврова рвало крышу. Подонок боялся ее отца до паралича, а все равно полез к ней с приставаниями. Он специально оставил ее в родном городе, чтобы не натворить грязных глупостей. А он мог, до меня доходили слухи о его выходках в барах, после которых он платил девушкам огромные отступные. Я бы давно свернул ему шею, но он всегда был лучшим в своем деле. Он тянул дела, которые больше никто не брал.

Больной гений.

И ведь именно он нашел Татьяну.

Дочь самого Самсонова.