Мне будет стыдно потом, я пожалею, я совершенно точно пожалею.

Но это потом, а сейчас… Сейчас Чертов целует так, словно берет свое. Сладко и одновременно жестко. И бьет резким запахом табака.

— Нет, — я отстраняюсь от него с выдохом.

Мне удается вынырнуть из безумия всего на полголовы. Я отрываюсь от его губ, но остаюсь в его сильных руках.

— Только не вырывайся, — замечает Чертов с усмешкой. — Мне нельзя тревожить плечо.

— Тогда отпусти меня сам.

— Но мне так легче.

— Что?

— Ты действуешь на меня как обезболивающее.

— Ты издеваешься, да? По глазам вижу, что да, — мне отчаянно хочется отпихнуть его, но проклятое сострадание мешает.

— У тебя очень странная реакция на пулевое ранение.

— Разве? Я захотел поцеловать красивую женщину после того, как чуть не погиб. Это странно?

Он откидывается на спинку стула, позволяя мне выдохнуть. Я получаю толику свободы и поднимаюсь на ноги, пока еще могу связно думать.

— Это… это…, — я не в силах подобрать слово и, в конце концов, отмахиваюсь. — Я не хочу играть в эти игры. Я не потяну… Я ведь завишу от тебя, я вся в твоей власти. Ты решаешь куда я пойду, с кем буду общаться, где буду жить, как жить.

Ты всё решаешь, — я накручиваю слова и пугаю саму себя, а что если он и правда может решать “все”, даже то, как далеко зайдет наш поцелуй. — Я вообще могу отказать тебе?

Чертов бросает на меня ледяной взгляд.

— Я не Лавров, Татьяна, — отрезает он.

— Но ты тоже заставил меня подписать договор. Он захотел быть моим мужем, а ты опекуном. Велика разница!

Я нервно сглатываю, не веря, что бросаю это ему в лицо. Я же вижу, что ступаю на тонкий лед. Чертову не нравится то, куда повернул наш разговор.

— Для чего я тебе? — я упираюсь ладонями в стол и в порыве наклоняюсь к Чертову.

— Для чего я вам всем?! Что во мне такого?! Я же никто.

Мой голос выцветает на последнем слове. Всплеск эмоций гаснет, когда я снова смотрю Чертову в глаза. Там лед, камень, красный закат.

— Прости, — произношу машинально, ощущая, как нутро обжигает чувство опасности.

Нашла на кого кричать.

Черт!

Он же босс. Криминальный босс! Такие люди не терпят оскорблений и даже повышенного тона в свой адрес.

— Лаврову ты нужна была как страховка, — произносит Чертов.

Он перемалывает злость внутри себя и говорит со мной как с запуганным ребенком.

— Он собирался выходить из дел, — Чертов медленно проводит ладонью по столу, он подбирает слова и звучит максимально сосредоточенным. — А из наших дел тяжко выходить, он слишком много видел и знал. Я не могу залезть в его больную голову, но, думаю, он хотел продать тебя.

Чертов берет паузу. Он как будто дает мне время осмыслить информацию. По частям.

— Кому? — не выдерживаю.

— Тому, кто даст ему защиту, поможет безопасно выйти из дел.

— Но кто бы стал платить за меня? Это бред какой-то.