Он внимательно смотрит на меня, словно ждет подвоха.

А подвоха нет. Мне просто-напросто нужно знать, что тогда он был честен, а не кормил меня небылицами.

— Расскажи что-нибудь еще, — я вытаскиваю салфетку из зажима. — Я слышала, так делают на свиданиях.

Саша усмехается, обдавая тягучей волной своего обаяния. Ему идет быть таким. Горячим, самоуверенным, крутым. Он может быть нежным, но все же его суть другая. И она проглядывает сильнее и сильнее с каждым мгновением.

— В Испании сильная теннисная школа, — Чертов показывает официанту, что нас лучше не беспокоить, он сам поухаживает за дамой. — Отец отдал меня в нее, но я не оправдал надежд. В ее стенах у меня лучше выходили единоборства.

— Ты дрался?

— Постоянно, — он смеется. — Там было много русских ребят, легко было найти повод, чтобы сцепиться.

— Готова спорить, тебя выгнали из школы.

Чертов кивает. Он поворачивается к реке, и становится заметно, как меняется его настроение. Что-то отдается в его душе и расходятся круги эха, как бывает от сильного порыва ветра на воде.

— Я был буйным… избалованный, наверное, — он пожимает плечами, не зная, какое еще слово подобрать. — У отца тогда было много денег и он давал мне всё, что угодно, только чтобы я оставался при нем и даже не вспоминал о матери. Я и не вспоминал, так звонил иногда, но не задумывался… Черт, у меня был Порш в семнадцать! Это волновало меня больше. Я разбил его в Валенсии, в утиль ушатал.

Я качаю головой, а мысленно благодарю, что в спортивных машинах продумана каждая деталь безопасности.

— Но ты же помирился с мамой.

— Да, у отца как раз деньги кончились…

— Не надо так, — я ловлю его взгляд и заставляю погасить едкую усмешку, которая искривила его губы. — Ты любишь ее?"

"— Конечно, она моя мать. Она многое пережила из-за меня. Я, когда вернулся в Россию, сразу свернул не на ту дорожку. Общался с шальными людьми, в истории постоянно влипал. Я снимал квартиру отдельно, но она часто приезжала и видела по мне, что…

— Единоборства продолжаются, — я помогаю ему договорить.

— Да, — Саша коротко кивает. — Она тогда много плакала, боялась, что меня посадят или вовсе убьют. Всё говорила, что плевать на деньги, что ей ничего не нужно, что она от меня и копейки не возьмет, что ей я нужен, а не новый дом.

— Ты обещал ей новый дом?

— Бросил, не подумав. Сам не знаю, чего ждал, ведь ясно было, что она не захлопает в ладоши. Но я все равно его купил. Он почти год пустой стоял. У меня очень упрямая мама.

Он снова смотрит на воду, ведя плечами. Я чувствую, что он хочет поменять тему. Для обычного свидания, это и правда слишком, но меня не нужно развлекать. Мне необходим именно откровенный разговор. Чтобы узнать, чтобы стать ближе.

— Что она говорит сейчас?

— Сейчас? — Чертов переспрашивает, беря небольшую паузу-передышку.