Калядин принялся организовывать стол для офицеров. Кормил их хлебом, килькой и луком. Меня нашёл Юра Казаков. Лез с расспросами и буханкой хлеба. Фляжка сладкого чаю и консервы пришлись кстати и провалились в желудок, как в бездонную яму. Я так и не понял, ел я или нет. В обмен на угощение он попросил меня подежурить на связи в нашей машине. Я согласился сразу. Ноги меня уже не держали. Я положил радиостанцию в десант и полез в башню, а Юра пошёл греться к костру. Больше я его никогда не видел – ни его, ни Бембетова.

Когда Казаков подошёл к костру, он встал рядом с Булатом.

Они ведь друзья, оно и понятно. Кто-то из парней спросил Фиксу о том, где его пулемёт. На что тот неохотно отошёл от костра и скрылся в темноте, пытаясь отыскать своё железное чудовище. ПКМ стоял на земле у одной из машин взвода на сошках и в полной боевой готовности. Впервые за всю службу Фикса забыл поставить его на предохранитель. Поднимая пулемёт с земли, парень по привычке положил палец на спусковой крючок. Ствол оружия дёрнулся, выплюнув очередь прямо в толпу у костра. Ершов, находясь рядом, резким движением вырвал оружие у бойца из рук, но было слишком поздно. Пули попали Булату в грудь и в пах, двумя синхронными ударами вытолкнув его из круга. Остальные пули поймал Юра. Своей рукой и ногой. Кричал он от боли громко, чем перепугал всех вокруг. Крутился, как волчок у костра, на спине и орал. Ногу и руку перетянули жгутами. Понесли бойца в кузов «шишиги». Пробитый сапог на ноге Казакова наполнила кровь. Под тяжестью крови сапог спал с ноги, и это почувствовал парень.

– Сапоги, – орал он уже не от боли, а от обиды, – блядь, поднимите мой сапог, пацаны!

Кто-то даже ринулся искать сапог в потёмках, но безрезультатно.

Двигатель «шишиги» завёлся и увёз раненого Юру и мёртвого Булата в тыл. Так прошла первая ночь общевойсковой операции. Меня спасла моя усталость. Я ведь тоже хотел погреться у костра той ночью, но уступил место другу.

Бойцы третьего взвода

– Не повезло Булату, – сказал тихо Бригадир, сидя у костра на корточках и грея озябшие пальцы. – Я думал, он с братом встретится, перевод получит, а тут такое. А если и брата тоже?

– И свадьбы теперь не будет, – вставил кто-то из бойцов.

– Заткнитесь, – перебил голоса Титов, – Фиксе в данном случае повезло меньше всех. Теперь посадят лет на пятнадцать строгого режима. Будет с урками баланду хлебать.

– Может, особый отдел разберётся? – с надеждой спросил Бригадир.

– Это когда они разбирались-то? – повысил голос сержант. – Закроют и всё. Да и разбираться тут не в чем. Это халатность, «слоны», здесь никого не волнует, насколько вы устали, не выспались, не пожрали. У вас в руках оружие, и оно убивает. Виноват только Фикса.