Бойцы оттаскивают его, вручив вместо автомата пачку «Беломорканала». Наш невкусный хлеб чеченцы делят поровну. Полбуханки на дом. Хлеба у нас много, но он в колонне бронемашин, и мы отдаём свой сухой паёк. Прощаемся и шагаем вперёд. Выходим на первые городские улицы. Впереди на пригорке многоподъездный дом в девять этажей. Несколько автоматных очередей летят в нашу сторону. Мы падаем в грязь и расползаемся, как беременные жабы на болоте. Окружаем с флангов. В первый и последний подъезды снова летят «мухи». Занимаем их быстро, не теряя времени. Начинаем чистить.

Этаж за этажом, квартиру за квартирой. Кое-где существуют проломы в стенах для удобного передвижения из подъезда в подъезд. Стены исписаны именами тех, кто в нас стрелял.

Титов опять рисует свастику и пишет что-то о футболе. Не понимаю, при чём тут футбол и неонацизм. Мы с Бригадиром в зачистках не участвуем. Во-первых, тяжело, во-вторых, не отпускают офицеры. По всему дому слышны стрельба и стук тяжёлых армейских подошв. С пятого этажа вниз на бетон летит цветной телевизор. Макеев делает вид, что не заметил. Я слышу женскую ругань в пролёте второго этажа, там, где окна были завешаны тряпьём.

Оказывается, сержант Логвин с банкой варенья в руках пытался выбить дверь в совершенно жилой квартире. Ему открыла чеченка, спросив в лоб, чего бойцу нужно. А он ответил коротко и ясно: «Зачистка у нас!»"

"Тот, кто стрелял, ушёл. Мы закрепились в этом доме, и я опять набрал книг. Как наступил вечер, не заметил никто. Парни сидели на холодных ступенях и ели персиковый компот, наполняли им фляжки и котелки. Герасимов наблюдал в бинокль, как к дому подходит колонна нашей роты и паркуется у подъездов.

Мимо промчался ОМОН – наши соседи и для многих уже друзья. Больше мы с этим отрядом не пересекались. Пропал пёс Хаттаб, чем навёл тоску на весь третий взвод. Наверное, остался там, у себя во дворах, среди разбитых и брошенных домов. В соседнем квартале гремел бой. Трассирующие огни летели в нашу сторону и, ударяясь о бетонные стены, гасли. Солдаты заступали на посты, вглядывались в темноту, слепли от ярких вспышек осветительных ракет.

Подъехали наши танкисты. Маленькие, юркие, чумазые зверьки в чёрных промасленных шлемофонах.

Здоровались, сверяли карты и пили чай из наших фляжек, обсуждая план действий. Наш первый батальон попал в засаду, форсируя Сунжу, и понёс большие потери. А нам везёт, от нас бегут. Не оттого что мы такие бравые парни, а оттого что силы противника на нашем направлении слишком малы. Мы медленно остывали от дневного броска, начиная замерзать и зевать от усталости и недосыпа. Сержанты ютились в десантах, выгоняя оттуда молодёжь. С тыльной стороны дома капитан разрешил разжечь костёр.