Я пытаюсь помочь, но все заканчивается тем, что в номере раздается треск ткани…

— Извини… — рычит дагестанец.

— Помоги… — прошу я на выдохе.

Он разрывает перекошенную прорванную молнию пополам, потому что иначе мне уже из этого платья не выбраться. Когда оно сваливается к моей талии, я остаюсь голой по пояс, и соски сжимаются от соприкосновения с воздухом, а мои руки… ими я вырываю среднюю пуговицу на рубашке Расула.

— Извини… — сиплю, дергая за вторую пуговицу. — Извини…

Он успевает спасти несколько верхних, расстегнув их самостоятельно. Когда мои ладони касаются густых шелковистых волосков на его груди, я забываю про пуговицы. Мы снова целуемся, и между бедер я чувствую горячую гладкую эрекцию, которую дагестанец снова в меня загоняет.

Я шиплю.

От вторжения и от горячих прикосновений к моей шее. К груди. Влажные следы на моих сосках горят, но все ощущения сметает более яркое и острое — то, как меня растягивает изнутри каменная длина. Смешивая удовольствие и боль. Ощущения такие новые, что я свыкаюсь с ними, хватаюсь за них. И царапаюсь. Сопротивляюсь, когда Расул пытается мое тело покинуть, но он настаивает. Возится с моим платьем, стягивает его так, чтобы оно свалилось на пол к моим ногами.

Я умудряюсь избавиться и от платья, и от обуви. К тому моменту, когда падаю спиной на кровать, на мне только пояс и чулки, а на дагестанце — расстегнутые брюки и рубашка, от которой он пытается избавиться — дергает пуговицы на манжетах, глядя на мое тело. Из расстегнутых брюк на меня смотрит твердый член, и у меня все зудит от того, что мы делаем это без презерватива!

Мне хватает смелости только на то, чтобы слегка развести для него бедра, но, шагнув к кровати, Расул переворачивает меня на живот. Не знаю, ждал ли он моих возражений или просто несколько секунд пялился на мою задницу, но наконец наши бедра соединяются после короткой задержки.

А потом я кричу в матрас, комкая пальцами одеяло…

— Больно? — сиплый стон за моей спиной.

Я отвечаю ему оргазмом, который порывом сносит меня с его члена, а когда прихожу в себя, вижу, что останавливаться дагестанец не собирается.

Побывав в тисках его пальцев, мои лодыжки оказываются у него на шее. Он кончает через минуту, сжав мою талию почти до боли, но я неожиданно нашла чертов кайф в этом балансировании между легкой болью и удовольствием!

Дагестанец падает сверху, придавив меня своим тяжелым телом. Мне нравится эта тяжесть. Очень сильно нравится, но он откатывается в сторону почти сразу и распластывается на кровати. Смотрит на меня, повернув голову, а во мне слишком много эмоций, чтобы этот взгляд выдержать.

Я соскальзываю с кровати и скрываюсь в ванной. На моих чулках огромная дырка. Не знаю, откуда она взялась. Я снимаю пояс, чулки отправляю в мусорное ведро.