Каждый миг, каждый! Каждая проведенная вместе секунда кажется мне гребаной вселенной.

Он играет с моими волосами.

Он никогда не проявляет слишком много чувств на публике. Прикосновения… никогда не позволит себе слишком откровенные при свидетелях. Это словно его ДНК-код. И это невесомое касание говорит мне в сто раз больше, чем страстный поцелуй, но в животе засел чертов дискомфорт…

Повернув голову, я смотрю Расулу в глаза.

Он смотрит в мои, замолчав.

Я чувствую запах его дезодоранта. Терпкий, дерзкий. Мне он нравится. И меня тянет ткнуться в сильную жилистую шею носом, а Расул будто читает это желание в моих глаза. Они становятся темнее.

Слишком много свидетелей…

Приятная компания, и даже блондинка не кажется мне раздражающей, ведь больше пялиться на чужого мужчину она себе не позволяет. Бокал вина нагоняет на меня слабость, но мне, кажется, даже бутылки не хватить, чтобы успокоить растущий в груди скребешь.

Я пялюсь в лобовое стекло, пока мы едем домой. И вопрос, висящий на кончике моего языка, там и остается. Просто потому, что мне не хочется нарушать баланс. Нам слишком хорошо в этой машине. С тихо работающим радио и повисшим в воздухе вопросом: — Устала сегодня?

— С какой целью ты интересуешься?

Тихий смешок превращается в хрипловатые слова:

— Хочу поделиться энергией.

На этот раз моя очередь издать смешок.

— Как интересно… — тяну я.

Он дышит мне в шею, как только я снимаю верхнюю одежду, войдя в квартиру. В ладони сгребает мою грудь, прижав спиной к своей груди. Откровенное, бесцензурное касание, вызывающее прилив чертовой энергии у меня между ног. Трепет, превращающий в камни соски под его ладонями и платьем.

Укус.

Руки оглаживают мой живот, мои бедра. Вжимают мои ягодицы в жесткую ширинку джинсов.

Он не был таким. Раньше…

Таким открытым в своих желаниях, а сейчас словно все тормоза отбросил. Словно хотел сделать это весь вечер, зажимает в ладонях край моего платья и дергает его вверх, задирая до талии. Прямо в прихожей, в двух шагах от порога. Это пошло, потребительски. Его жадное дыхание, хватка – все потребительское.

Я не сопротивляюсь. Мне ничего не остается, кроме как стоять, прижатой к стене жесткой рукой. Она давит мне между лопаток, в то время как тишину квартиры наполняет звук расстегивающейся молнии.

Я жмурюсь и издаю неконтролируемый стон, отвечая на вторжение. На жесткий толчок, от которого кружится голова. И я стону. Часто, громко, пока Расул трахает меня прямо в прихожей своей квартиры. А потом еще раз, в душе. Теперь уже медленно. После того, как начертил на моей коже мыльные круги, а я начертила их на его. На жестком прессе с косыми мышцами. На темной дорожке под пупком, которая заканчивается у него в паху. Он снова берет меня сзади, и я выгибаюсь, забрасываю назад руки.