Известно ли вам, что во Франции насчитывается более пятисот сортов сыра…

— У нас в Штатах их тоже немало."

"— Да нет! — с притворным отчаянием воскликнул Артюс. — Это совершенно разные вещи, вот увидите! Ничего общего! У вас не сыр, а пластик в целлофане, соленая желатиновая резина с непонятным запахом. О-ля-ля! Его всему надо учить! Так вот, начнем с рокфора… Рокфор — это король сыров и сыр королей…

— Отлично, пусть будет цикорий с рокфором! Продано! А дальше мое внимание приковывает…

— О, мой принц! Не надо никого приковывать, мы же не в тюрьме…

— Тогда я прицелюсь…

— Нет, не надо ни в кого целиться, даже в того, кто не заплатил…

Я снова начал, тщательно подбирая слова:

— Потом я бы съел говядину по-бургундски с вареным картофелем.

— Ах нет! — решительно заявил Артюс. — Определенно нет! Это не в вашем стиле. Не опускайтесь до говядины по-бургундски… Нет-нет… Я вам принесу… ну, скажем… дикую индейку в белом вине с вешенками из Салоник.

Я был слегка сбит с толку.

— А десерт я имею право выбрать?

— Вы имеете право на все, мой принц…

— Тогда я возьму сладкий пирог Татен.

— Прекрасно! Итак, — сказал он, сверяясь с записью заказа и произнося каждое слово по слогам, — один шоколадный мусс.

Благодарю вас, и приятного аппетита. Артюс постарается доставить вам удовольствие.

И он исчез на кухне.

Меня разобрал смех.

— Что значит весь этот бред?

— Меню — ненастоящее. На самом деле у него одно меню для всех. Но все очень вкусно, и все продукты свежие. Леон готовит каждое, даже самое дешевое блюдо с любовью, — сказала Алиса, указав на высокого негра, который мелькнул за застекленной кухонной дверью.

— Я умираю с голоду.

— Здесь обслуживают быстро.

В этом выгода одного меню на все случаи. У Артюса своя клиентура. Был, правда, случай, когда сюда заглянул какой-то немецкий турист. Он не оценил по достоинству невинную игру Артюса и устроил скандал.

Почти сразу из кухни выпорхнул сам Артюс, неся наши блюда.

— Рокфор с цикорием!

Я уже собрался наброситься на еду, как вдруг…

— Алиса, — прошептал я.

Вид того, что лежало на тарелке, вызвал у меня глубокое отвращение.

— Что?

— Алиса, — снова зашептал я, — но мой сыр испорчен. Он… с плесенью. Это отвратительно.

Она несколько секунд молча меня разглядывала, потом принялась хохотать.

— Но это нормально!

— Нормально, что мой сыр испорчен?

— Но его таким и едят… Он…

— Ты хочешь, чтобы я ел тухлый сыр?

У меня было такое впечатление, что мне предстоит выполнить самое заковыристое задание Дюбре.

— Он не тухлый, он и должен быть с плесенью…

— Но ведь это одно и то же: заплесневел — значит протух…

— Да нет же! Это благородная плесень. Клянусь, можешь есть без всякого риска. Не будь плесени, сыр был бы абсолютно заурядным.