— Жан Калюзак.

— Как-как?

— Жан Калюзак.

Долгое молчание.

— Месье Верже, вы еще на проводе?

— Это имя мне ничего не говорит, — сознался он.

— Прошло уже тридцать лет…

— Нет, нет! Дело не в этом! Я бы вспомнил… Нет, это, несомненно, был псевдоним.

— Псевдоним?

— Да, журналисты этим часто пользуются, подписывая статьи, которые, к примеру, не попадают в русло их обычной тематики.

— И… вы сможете найти его настоящее имя?

— Да, у меня есть список всех моих журналистов и их псевдонимов. Знаете, я все это храню… Позвоните мне через полчаса, и я вам скажу.

Получасом позже жена снова его позвала, попросив меня закругляться, чтобы не вторгаться в послеобеденный отдых.

— В моем списке нет Калюзака. Вы уверены, что его зовут именно так?

— Абсолютно уверен.

— Тогда, видимо, речь идет о ком-то из знаменитых журналистов. В таких случаях они выступали анонимно.

Кто-то из знаменитых? Но зачем ему интересоваться самоубийством какого-то незнакомца?

— Я весьма сожалею, — с явным разочарованием сказал Верже, — но не в моих силах вам помочь. Оставьте ваши координаты, вдруг память сработает…

40

Говорят, удача улыбается смелым. В моем случае она заставила себя ждать. У меня пошла полоса невезения. Я принял грандиозный вызов, выйдя в одиночку на борьбу с гениальным и могущественным безумцем. Но звезды явно складывались не в мою пользу.

В то утро я явился в бюро с опозданием. Первые кандидаты, записанные на этот день, уже пришли в приемную, одетые в темные костюмы, без единой лишней складочки на брюках или юбках. Я быстро прошел через холл, где витали ароматы духов и лосьона после бритья, и пошел наверх пешком, чтобы не оказаться в лифте вместе с начальником службы и не ехать два этажа в неловком молчании.

Едва я устроился в своем кабинете, как вошла Алиса, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Посмотри-ка, — сказала она, протягивая мне два листка.

Я взял документы. Один был отправлен из административной службы. Я узнал черный список предприятий, находящихся в тисках финансового кризиса, который составляли службы нашего управления. Такие списки печатали ежемесячно для руководителей подразделений, а те пересылали их нам. В этот месяц мы их не получали.

Второй документ давал разверстку встреч и консультаций для каждого из нас на неделю. Его мы получали по понедельникам. Даже бегло посмотрев на обе страницы, можно было определить, что многие имена фигурировали и там, и там. Черный список датировался первым августа, а разверстка — пятым.

— Ты понимаешь? — произнесла она в полном шоке. — Ты отдаешь себе отчет, что это означает? Нас толкают на то, чтобы мы выставляли показатели у клиентов, к которым наверняка никого не отправим.