— Для этого мне нужно просмотреть одну за другой все публикации во всех газетах и сопоставить их с нашими списками.

— Сможешь это сделать для меня? Это необыкновенно важно.

— Ты сегодня какой-то загадочный.

— Прошу тебя, Алиса…

41

Поскольку мне не удалось найти следов старого журналиста из «Монд», я решил поискать информацию у первоисточника. Задача была деликатная, тяжелая в плане эмоциональном, но зато я мог много узнать.

Дом найти оказалось нетрудно. Газеты той поры достаточно точно описывали место. В квартале больше не было людей с такой фамилией, и я быстро нашел адрес в справочнике.

На место я отправился на машине. Витри-сюр-Сен — юго-восточный пригород Парижа. Зная, что за мной могут следить, я то и дело посматривал в зеркало заднего вида. Ничего особенного я не заметил, но все равно рисковать было нельзя. Игорь ни в коем случае не должен был догадаться, куда я еду. Я выехал на Южное шоссе через Орлеанские ворота, но, проехав несколько километров, съехал на полосу срочной остановки и принялся копаться под капотом, якобы отлаживая зажигание. Маневр опасный, но беспроигрышный.

В парижских пригородах вообще очень трудно ориентироваться. На каждом светофоре я останавливался и сверял маршрут с картой, которая лежала на пассажирском месте.

Я въехал в Витри по бульвару Максима Горького, проехал мимо коллежа Макаренко, улицы Юрия Гагарина и Сталинградского бульвара. Куда я попал?

Я думал, СССР распался двадцать лет назад… Я повернул голову направо и увидел мэрию. От удивления я чуть не въехал в машину, шедшую впереди. Мэрия представляла собой Кремль в миниатюре.

Ладно, все это очень занятно, но надо было отыскать дорогу. Посмотрим, где я нахожусь. Проспект Робеспьера, улица Марата… Да уж, сплошные великие демократы… Похоже, я заблудился. Включив аварийную сигнализацию, я остановился, чтобы свериться с картой. Ага, вот: надо проехать по проспекту Восстания, свернуть на Столбовую аллею и переехать через мост Расстрелянных. Вот что мне предстояло…

В результате я очутился на тихой улице с сельскими домиками по краям. Дома были очень скромные и производили трогательное впечатление. Я припарковался и дальше пошел пешком. Номером девятнадцатым оказался узкий и высокий кирпичный домик, выкрашенный в белый цвет. Наверное, когда-то он был прелестным, пока время над ним не поработало. Штукатурка пошла пятнами и кое-где обвалилась, обнажив кирпичную кладку: темные отметины на коже больного."

"Я подошел к деревянной двери. Садик, если так можно назвать узкое пространство между домом и улицей, пребывал в запустении, сквозь щебень на дорожках пробивались сорняки.

Номер дома был нарисован на маленькой жестяной табличке, как раз над почтовым ящиком, на котором не значилось имя жильца.