Так, на всякий случай.

Ехали молча. Через несколько минут карета остановилась. Витольд вышел и подал рук мне. Анауриэль помог спуститься лакей.

В особняке графов Ольстерских нас уже ждали. Моя свекровь, графиня Алисия Ольстерская, разодетая в пух и прах, вся в рюшах, лентах и украшениях, стояла у мраморной лестницы с позолоченными перилами в практически театральной позе: «Ах, как я рада вас видеть! Восторгайтесь мной немедленно!»

На Анауриэль эта поза и театральный вид не произвели ни малейшего впечатления. Она перешагнула порог последней, огляделась и негромко, но четко, проговорила:

— Полная безвкусица. Глаза режет.

Обстановка и правда сильно намекала на роскошь в домах небезызвестных новых русских на Земле. Лепнина, позолота, мебель, сделанная из аршанарского дерева, считавшегося редкостью в этом мире — все, буквально все, каждая деталь твердили о том, что здесь живут неприлично богатые люди. Взыскательный вкус Анауриэли сильно пострадал.

Свекровь, не ожидавшая подобных слов, нахмурилась, уставилась цепким взглядом в лицо нахалки, видимо, опознала ее, потому что резко спала с лица. Сюрприз, дорогая матушка. Не все же вам жизнью наслаждаться."

"Приветствие вышло скомканным. Мне так и казалось, что в глазах Витольда прыгали бесенята, когда он представлял гостью матери. Анауриэль вела себя безупречно. Даже не прошлась с замечаниями по наряду Алисии. А потом мы дошли до зала, в котором я должна была примерять свадебное платье. И Анауриэль снова вспомнила о своем любимом развлечении.

Зал, как и остальные помещения в доме, кричал о богатстве тех, кто жил здесь. Лепнина на потолках, позолоченные магически шары, тончайшие занавески с серебряными нитями на окнах — от всего этого богатства хотелось сбежать куда подальше и как можно быстрей.

Но Анауриэль заинтересовалась отнюдь не лепниной или занавесками. Она сморщила свой прелестный носик и удивленно произнесла:

— Что это? Что это за убожество? Как можно было сшить подобную безвкусицу?

Я закусила изнутри губу, чтобы сдержаться и не рассмеяться. Посередине зала, на небольшом постаменте, на манекене висело платье. Шик, роскошь, красота — так я охарактеризовала бы тремя словами этот наряд. Впрочем, и слова Анауриэль были справедливы. Платье выглядело безвкусно. Ярко-розовое, с бантами и лентами по подолу, с украшенным блестками лифом и руками фонариками, оно казалось этаким пособием на тему: «Как не надо шить свадебные наряды».

— Где? — между тем обернулась и посмотрела вокруг Анауриэль. — Где та портниха, что его сшила? Я хочу увидеть, у кого тут полностью отсутствует вкус.

Вкус отсутствовал, как оказалось, у личной портнихи Алисии. Я не удивилась бы, если бы она точно следовала распоряжениям своей хозяйки, не смея и слова сказать против.