Но вместо этого он вполне невинно поинтересовался:

- Ты-то, кстати, откуда про все эти правила с простынями знаешь?

- Одноклассница у меня была, Ленка Журавлева. У неё тоже одно время в жизни все наперекосяк шло: то из института чуть не вылетела, то парень к подруге переметнулся. Вот она и ходила к одной тетушке лечиться.

- Ну, а теперь представь, что у жены Шайдюка то же самое. На работе скандалы, что при её характере вполне вероятно, с дочерью - конфликт ""отцов и детей"", муж - на сторону бегает...

- А золото?

- Какое золото?

- Которое она по соседкам распродавала, - я натянула водолазку и застегнула ""молнию"" на замшевой юбке.

- Про золото не забывай! Конечно, всякие ворожеи и потомственные колдуньи дорого дерут, но не настолько, чтобы последние сережки пришлось продавать. Мне почему-то кажется, что кроме скандалов на работе, у неё были проблемы посерьезнее.

- Да нет, - Митрошкин серьезно покачал головой, - наверное все-таки тарифы у Мехменэ-Гаянэ высокие. Избавить от склонности к серийным убийствам - это же тебе не сантехника дядю Васю приворожить!

Я, мысленно просчитав до десяти, сдержалась и не треснула его в лоб.

После чего мы обулись в прихожей, мило распрощались с домашними и вышли из дома. Солнце проглядывало сквозь серые облака тусклым ночным фонарем, колючая снежная крупа летела прямо в лицо. В общем, день начинался просто превосходно!

Однако, буквально через час удача повернулась к нам лицом, на котором читалось некоторое подобие улыбки. Мы как раз подходили к дому номер пять по улице Танковой, оптимистично предполагая, что будет, если нас все-таки встретит здесь кто-нибудь из четы Шайдюков.

- Если Анатолий Львович, сделаешь вид, что просто любишь прогуливаться по окраинам, - успокаивал меня Митрошкин. - А если Елизавета... то какая тебе уже разница? Все равно она завтра за своей запонкой заявится, два дня-то истекают.

Но по газону выписывала круги жизнерадостная Альба Тиннтернэ, а у подъезда стояла степенная Валентина Иосифовна. Завидев меня, она изменилась в лице, как-то сразу помрачнела и скупо поджала губы.

- Валентина Иосифовна, - торопливо залепетала я, отцепляясь от Лехиного локтя и припуская к подъезду.

- Валентина Иосифовна, подождите, не уходите, пожалуйста! Я должна перед вами извиниться, я вчера обманула вас с японским хином. Просто очень нужно было поговорить, а я не знала с чего начать.

- Не стоит извиняться, все нормально, - она стояла без перчаток и поэтому спрятала руки в рукава, как в муфту. - Я совершенно не нуждаюсь в ваших объяснениях!

Тон яснее ясного свидетельствовал о том, что даже тысячей извинений мне не удастся искупить свою вину.