Примерно так же гадко я ощущала себя ""на ковре"" у директора школы, когда однажды, в глубоком детстве, попала мячиком-попрыгунчиком в портрет кого-то из членов политбюро.

- Но Валентина Иосифовна!..

- Чего вы ещё хотите, Женя? Разыгрывайте спектакли у себя в театре, если вы, конечно, на самом деле, актриса."

"Леха тоскливо закатил глаза к небу и, засунув руки в карманы, отправился бродить по газону, Тина немедленно затрусила следом с веселым сопением - видимо, его она сочла достойным своей благосклонности. Я же виновато опустила голову и подковырнула носком ботинка вмерзший в снег камешек:

- Я понимаю, что все это выглядело ужасно некрасиво, и вы, наверное, чувствуете себя обманутой.

Но я соврала только в том, что касалось собаки. Про Галину Александровну - почти все правда.

- Почти? - она едва заметно усмехнулась. - Вы сегодня демонстрируете просто чудеса честности. Осталось только узнать, что вам от меня нужно. Или вы сегодня - прямиком к Шайдюкам?

- Нет. Понимаете... В общем, я хотела спросить: вы вчера рассказывали про эту женщину нерусскую и сказали, что у неё имя интересное, с балетом связанное - Мехменэ... Точно Мехменэ? Не Гаянэ?

Тонкие брови Валентины Иосифовны на секунду сошлись на переносице, на лбу проявились две глубокие вертикальные морщинки:

- Гаянэ?.

. Да, вполне возможно, Гаянэ. А почему вы спрашиваете?

- Сейчас, секундочку. Еще один вопрос... Вы говорили, что она, наверное, все-таки грузинка, потому что грузины - православные. У неё крестик был или что-то еще?

- Нет, - хозяйка Тины, казалось, озадачилась. - Какой крестик? Осень уже была поздняя, она в кожаной куртке стояла. В такой коричневой, на ""кулиске""... А почему православная?.. Вроде бы она Елизавете что-то про церковные свечи говорила.

Или нет?..

""Или да""! - мысленно ответила я, испытывая сильнейшее желание заверещать от восторга. Это было именно то, что я надеялась услышать: свечи, белые простыни, Гаянэ... По крайней мере, не зря старенькая баба Катя названивала вчера своей подружке Поликарповне, игнорируя (а, может быть, в самом деле, не слыша?) тихое ворчание Лехиной мамы.

- Спасибо, Валентина Иосифовна! - сердце мое мгновенно переполнилось любовью ко всем Чау-Чау в мире, а также к их наблюдательным хозяйкам. - Вы мне очень, очень помогли! И не думайте, пожалуйста, что я замыслила что-то плохое.

Не знаю, как объяснить...

- Ах, оставьте, пожалуйста! Ничего я не думаю. Просто лишний раз убеждаюсь, что Елизавета Васильевна неспособна выстраивать нормальные человеческие отношения, - сухо заметила моя собеседница, снова превращаясь в заслуженную учительницу весьма строгих правил. - Ваши дела - это ваши дела, меня они не касаются.

На газоне обиженно залаяла Тина, не поделившая с Лехой какую-то палку, с дерева с громким карканьем сорвалась ворона.

- Еще раз спасибо.