Приходил дядя Ваня - бабушкин ""парень"", чтобы помочь нам расчиститься.

""Парню"" уже глубоко за шестьдесят, но бабушка упорно зовёт его ""бойфрендом"" и уверяет, что не готова к серьёзным отношениям. В общем, её личная жизнь куда интереснее моей.

Сейчас апрель. Снег уже растаял, на деревьях зазеленели почки

Через месяц вернутся из Израиля мама и брат. Он теперь полностью здоров. И, после долгого курса реабилитации, способен выдержать несколько часовой перелёт."

"Я до сих пор не сказала маме о том, что жду малыша. Даже не представляю, как это сделать... видимо, когда она вернётся, у меня, возможно, уже кто-то родится.

Мальчик или девочка? Так получилось, что я до сих пор не знаю пол ребёнка. На древнем оборудовании в местной поликлинике его разглядеть так и не смогли. А ехать ради этого в областной центр мне не хочется.

- Вот закончат у нас новый медицинский центр строить, лучше, чем в Москве будет! - сияет ба.

- Да его строить только полгода назад начали, - улыбаюсь её оптимизму я. - У нас в России такие проекты, сама знаешь, ба, десятилетиями могут строиться!

- Нет, - бабушка подливает мне в кружку чай. - Мой Ванька там был недавно, как снег сошёл. Говорит, что там уже три этажа возвели, крышу кроют... Красивое здание такое выходит, необычное...

Я рассеянно слушаю бабушку и киваю невпопад.

Последнее время я совершенно отстала от жизни. Бесповоротно, наверное.

Вся моя жизнь - это мой малыш. И грустные воспоминания о прошлом.

Ни Эд, ни Макс мне больше так и не звонили. Будто просьба вычеркнуть меня из их жизней была как раз тем, чего им не хватало, чтобы спать спокойно. Сомневаюсь, конечно, что у них есть совесть, но даже если бы она была и что-то им твердила, мои мольбы оставить меня в покое оказались как раз тем, чего им не хватало для полного счастья.

Сперва я почему-то ждала, что они всё равно будут навещать меня. Примерно спустя месяц, когда прошёл первый шок, я пожалела, что была настолько резка с ними и даже не предоставила возможности объясниться.

Тогда я не верила в то, что двое беспринципных богачей, соблазнивших и поспоривших на беременную девушку способны исправиться. Не верю я в это и сейчас. И всё же...

Чувство собственной ненужности сдавливает грудь. Я переживаю не только, да и не столько за себя, сколько за малыша, который ещё не успел сделать в жизни ничего плохого, а уже должен нести ответственность за неправильные решения своей матери. За её выбор. Ужасно несправедливо, что этот комочек будет лишён любви одного из своих родителей.

Я надеваю колоши и накидываю куртку.

Открываю дверь и выхожу.

- Пойду прогуляюсь, - бросаю бабушке.

- Опять в моей куртке пошла! - кричит вдогонку мне она.

Но я делаю вид, что ничего не услышала.

Набрасываю на голову шаль и становлюсь полностью похожа на одну из подруг бабушки.