— Я не позволю, чтобы мой ребёнок жил без отца.

— То есть, отсутствие матери, по-вашему, это нормально? А вот отсутствие отца — нет? — его логика может переплюнуть рейтинг женских рассуждений.

Он снова сжал мою руку и с улыбкой истинного злодея произнёс:

— Либо вы рожаете этого ребёнка и добровольно отдаёте мне…

— Или? — вздёрнула подбородок.

— Или делаете аборт.

Едва не задохнулась от такой чудовищной наглости!

— Да как вы смеете?! — зашипела ему в лицо.

— Я всё понимаю, Тамара Юрьевна, — с сочувствием произнёс он (да он бы за эту игру получил премию оскар!) — Я оплачу процедуру и потом куплю для вас самую лучшую сперму, даю своё слово.

Я нахмурилась, едва сдерживая свои эмоции и чувства, которые пробудил этот страшный мужчина. Держать эмоции под контролем оказалось очень сложно. Не представляете, как мне хотелось в эту секунду вцепиться этому зверю в лицо своим свежим маникюром — коготки у меня были длинные и острые — расцарапать бы до крови его лицо и вырвать эти чёрные глаза!

— Да вы чокнутый! — рявкнула ему в лицо. — Держитесь от меня подальше, Руслан Германович, иначе я подам заявление в полицию, что вы угрожаете моей жизни и здоровью!

А ещё расскажу всё прессе. СМИ только рады будут посмаковать такие интимные подробности жизни Ладомирского. Этого я конечно, вслух не сказала.

Ткнула пальцем в директора клиники."

"— И вы подтвердите! Вы всё видели и слышали!

Ладомирский вдруг отпустил мою руку, широко улыбнулся и плавно по-кошачьи опустился в кресло и спросил директора, который, кажется, готов был отправиться в бессознательное состояние.

— Вы что-нибудь слышали, Роман Александрович или видели?

Я даже вернулась к своему креслу, не сводя глаз с мужчины.

— Роман Александрович, — обратилась к нему осторожно. Он ведь на моей стороне, верно?

— Роман Александрович, мои адвокаты сегодня пришлют вам требования в связи с произошедшей грубой ошибкой. Но только от вас зависит, какими будут мои требования.

Он серьёзно собрался его шантажировать?

— Я… я… прошу прощения, Тамара Юрьевна, — заблеял директор. — Но я ничего не слышал… и не видел… Простите…

Он опустил глаза.

— Трус, — произнесла презрительно. — Вас в любом случае растопчут, Роман Александрович. Так вы бы хоть сохранили своё лицо.

Ладомирский насмешливо посмотрел на меня.

А вот директор клиники промолчал, только ослабил галстук и потёр свою шею.

Перевела взгляд на Ладомирского и сказала:

— Прощайте.

Тот покачал головой.

— Нет, моя дорогая Тамара, до скорой встречи.

Я скрипнула зубами и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

Едва оказалась в коридоре, как почувствовала сильное головокружение и тошноту.

Дышать вдруг стало сложно, а перед глазами стало темнеть.