Они тут одни, никто их не видит, и мало ли что у Рогожского на уме? Но не бежать же от него через лес, надо подойти и поговорить, а там как получится.

Они шли навстречу друг другу и, не дойдя пары-тройки шагов, остановились. Рогожский внешне был спокоен, руки держал на виду, двигался уверенно и неторопливо. Взгляд только был странноват: злой, что объяснимо, и в то же время растерянный, что тоже не сразу, но понять можно. Не по своей воле прискакал, по приказу Левицкой, а той Еланский пока живым нужен.

— Чего тебе? — спросил Макс, перекатывая на ладони остатки черники.

Рогожский как смотрел чуть снисходительно, так и смотрит, и снова этот взгляд оценивающий, точно прикидывает, по силе ему этот соперник или нет. Выходило, что весовые категории у них примерно одинаковые, «заместитель», правда, ростом малость повыше, но это мелочи, и в поединке еще неизвестно, чья возьмет. Макс противника оценил и стоял неподвижно, кидая в рот одну ягоду за другой.

— Поговорить, — сказал Рогожский.

— Говори, — Макс доел чернику и демонстративно посмотрел на часы, — я тороплюсь. Если про деньги базар — сказал, отдам, значит, отдам. Пусть мне Борисыч ваш завтра позвонит, у меня к нему вопросы есть.

— Борисыч стоит дорого, не расплатишься, — ухмыльнулся Рогожский и добавил: — Не дергайся, Еланский. С тобой поговорить хотят.

— Так давай, начинай, — торопил его Макс, — мне еще деньги искать, я спешу.

Рогожский отступил вбок и показал в сторону машины:

— Там поговорим, если ты не против.

Макс был категорически против, к черной, противно блестящей иномарке ему и близко подходить не хотелось, чувствовался в словах и тоне Рогожского какой-то подвох, а какой именно, Макс понять пока не мог. Но все же пошел к машине, вышел на дорогу и остановился у капота.

— Валяй, начинай, — сказал он, Рогожский устало глянул на Макса и отвернулся. А на задней дверце машины опустилось стекло, и в окне показалась Юля. Бледная, но улыбается, глаза за стеклами очков чуть прищурены, смотрит весело и виновато. Макс молчал, смотрел поверх ее головы на лес, на темнеющее от грозовой тучи небо. Рогожский тоже помалкивал. Вдали глухо ухнул гром, по верхушкам сосен пробежал ветер, на крышу машины со стуком посыпались иголки и маленькие шишки. Одна угодила Рогожскому по голове, он подхватил шишку на лету и принялся подкидывать ее на ладони.

— Извини, — услышал Макс и глянул на Юлю. Улыбается, но из последних сил, истерика вымотала ее, от недавнего запала и злости не осталось и следа. Смирно сидит, руки на коленях сложила, уродской сумки нет, волосы причесаны и собраны в хвост.

Макс ничего не ответил, он так и стоял около дверцы, Рогожский глядел то на него, то на девушку, то на небо, что заволокли тучи. В лесу стало темно, как осенью.