В этой всеобщей суматохе почти никто не заметил, что в порт вошла ""Евтихия"".

Большой красивый корабль, сверкая громадой бедых парусов, неспешно подошел к берегу и ошвартовался. К удивлению команды и отставшего эскорта царицы, вынужденного догонять свою государыню, их на берегу встретил всего только один таможенный чиновник и несколько зевак из тех, кто целыми днями торчит на причале просто от безделья. Совсем не так встречал Версантиум вернувшихся из плавания моряков. Где шумная толпа, где морячки, мальчишки? Где береговая стража?

На вопрос, куда все подевались, и что вообще творится в стране, таможенник, подкатывая глаза, стал в самых ярких красках расписывать кошмары прошедших дней. Офицер личной охраны государыни, услышав последние вести, заволновался и вся нервно жестикулирующая толпа, включая команду 'Евтихии' вместе с ее капитаном, направилась прямиком во дворец.

Для Алексиора, сошедшего на берег среди остальных, первые шаги по родной земле казались крайне тяжелыми. Он так мечтал об этом моменте, но сейчас каждый шаг приближал его к тому, с чем он предпочел бы не встречаться. А сердце его тянулось в фиорды, изнутри сознания, словно что-то нашептывало, что там его ждут. Там его счастье. Но прежде он должен был сделать то, зачем приехал.

***

Так и не найдя в застенке девушку, Онхельма с досады решила, что произошло недоразумение, и отправила посыльного к гостям из Магрибахарта, передать, что никакой девушки в темнице нет. Честно говоря, капитан 'Изамбира' даже не знал, как он сможет сказать это Ширасу, но выхода не было.

А на площади тем временем собрались почти все делегаты от провинций.

Когда подтянулись основные представители, решено было отправить во дворец парламентариев с пожеланием, чтобы государыня Онхельма вышла к народу.

- К народу? - с недоумением переспросила она сенешаля."

"Тот только кивнул и раскланялся, предпочитая молчать. Кто знает, чем может обернуться не вовремя сказанное слово?

- Хорошо. Скажите, что я выйду к ним.

Глава 62.

По дороге к дворцу стали попадаться люди, по большей части беженцы и погорельцы, но были и горожане. Многих из них Алексиор знал, столько раз с ними здоровался. Когда-то. Но в длинном белом плаще с капюшоном, полностью скрывавшим верхнюю часть лица, он прошел неузнанным между согражданами.

И только один человек безошибочно узнал его в толпе. Из переулка на шум выглянула девчонка в оборванном коричневом плаще, измазанная сажей. Она сначала замерла при виде его как вкопанная, а потом вдруг подбежала, схватила за руку и потащила за собой. Он попытался освободиться, но та прижала палец к губам и шикнула, оглянувшись по сторонам:

- Не шуми, Алексиор!

- Нильда... - он был потрясен, - Как ты...