И я говорю то же самое, что ответила ночью:

— Олег обозвал твоего мужа такими словами, что на его месте любой мужчина захотел бы огрызнуться.

— И к чему это все привело, а? Ну вот к чему?

— Ждешь, что я вместо тебя разгадаю ребус твоей семейной жизни? – Кажется, это звучит грубовато, но и Оля давно не ребенок.

— Просто жду какого-нибудь жизненного совета. Ты же наверняка знаешь не только, как уводить мужчин из семьи, но и как их там задержать.

Я смотрю на пестреющие вещами вешалки, но вижу только одну: ту, белую, которая Каю наверняка будет в самый раз. Его вчерашняя наверняка испорчена.

Провожу пальцами по крыльям ворона, задерживаю ладонь над тем местом, где будет биться сердце."

"Этот Олин укор – он совсем не просто так. И даже если они с матерью никого не ладили и давным-давно не общаются даже по телефону, для Оли я всегда буду всего лишь женщиной, которая разрушила ее семью. И совершенно не важно, что этой семьи не существовало задолго до моего появления – какие нормальные супруги живут раздельно? Я всегда буду Даниэлой-разлучницей, виноватой во всем хотя бы потому, что на пятнадцать лет младше ее матери.

— Если ты пришла напомнить мне о том, какая я никчемная женщина, то совершенно напрасно стараешься. – Снимаю футболку с вешалки и аккуратно складываю в бумажный пакет с логотипом моего личного бренда. Потом поворачиваюсь к Оле, улыбаюсь, наслаждаясь ее изрядно помятым видом. – Я разлучница, паршивая любовница, уничтожившая цветущий счастливый брак. Остановимся на этом. Но если ты не передумала просить у мерзкой падшей женщины совета, то держи и используй мудро: хочешь сохранить брак – для начала перестань шляться по кабакам, пьяная до зеленых соплей.

Мужчин не впечатляют женщины, от которых разит перегаром, чужим мужским потоп и грязными волосами. И еще одно, дорогая падчерица: ты очень напрасно думаешь, что, подлизываясь ко мне, сможешь задобрить отца. Олег не меняет своих решений, а я точно не стану вмешиваться в ваш очаровательный семейный треугольник.

Конечно же, во всем, что касается дочери, Олег меняет свои решения, но я никогда не произнесу этого вслух. И на этот раз не встану между ними громоотводом, напрашиваясь на словесные пинки и моральные оплеухи. Потому что у Никольских это семейное: не замечать сор, который случайно влетает в жернова их сложных семейных отношений.

— И на том спасибо, - ядовито цедит Оля. Поднимается, демонстративно забирает стакан с кофе и идет к выходу. – Знаешь, Дани, говорят, синдром «омоложения жены» у мужчин после сорока уже не лечится.

Детская нелепая попытка ужалить. Она вызывает лишь жалость, но не задевает.

Глава десятая: Даниэла

Мучит ли меня совесть, когда я в пятнадцать минут десятого притормаживаю возле знакомого подъезда? И да, и нет.