Не накормишь – придется съесть тебя."

"Я едва ли могу пошевелиться. Просто стою, словно вросла в бетонный пол площадки, словно даже стены говорят мне: «Не надо, не делай этот шаг». Я не сделала ничего предосудительного, но сожаление уже вгрызается между лопатками.

— Это тебе, - я все-таки делаю шаг – всего один, но он сжигает все мои силы – и протягиваю Каю бумажный пакет. – Вместо порванной.

Он демонстративно складывает руки на груди и отходит вглубь квартиры, освобождая мне путь. Я знаю, что это мышеловка, я даже вижу морковку, которая соблазнительно болтается над пропастью, в которую я обязательно упаду, если не смогу устоять.

Я словно смертница, которой подали последний в ее жизни ужин – Кая. И я знаю, что все рухнет, стоит только прикоснуться к нему.

Наше тяжелое молчание нарушает звонок моего телефона. На экране имя Олега - и я сглатываю, чувствуя себя последней мерзавкой. Наверное, лучше не отвечать: отдать Каю футболку, выйти в отрезвляющую прохладную ночь и перезвонить. Сказать мужу, что не услышала, задержалась, упаковать вранье в красивую оберточную бумагу. Не для Олега – для себя.

Но я выбираю зеленую клавишу «Ответить» и слышу в трубке голос Олега: он извиняется, отчаянно пытаясь перекричать странный шум на заднем фоне. Мы обмениваемся короткими фразами, и все это время Кай буквально уничтожает меня взглядом. Олег говорит, что у него какая-то важная встреча, которая затянулась, и что он вернется поздно. Для приличия интересуется, как у меня дела, чем я занималась весь день, но даже не дает мне шанса ответить. Говорит, что должен идти и что у него для меня сюрприз, который он обязательно покажет завтра, и вообще собирался держать язык за зубами, но, чтобы скрасить мое одиночество…

Я не успеваю дослушать: Кай, шлепая по полу босыми ногами, решительно вынимает телефон из моих рук и наглухо его выключает.

— В жопу его, - говори коротко и безапелляционно. – И не смей включать телефон, когда у меня. Это наше первое правило: со мной – значит, моя.

Почему я даю взять себя за руку? Почему иду следом, переступая порог квартиры и вздрагиваю, когда Кай закрывает за нами дверь. Почему не говорю, что его условия и правила просто смешны и нежизнеспособны, потому что я не собираюсь больше приходить?

И самое главное: почему все еще молчу, когда Кай, прислоняя меня к двери, опускается на корточки, чтобы снять с меня туфли?

— Правило два, Принцесса: больше не приходи в джинсах.

— В чем же приходить? – бормочу, глядя на него сверху вниз.

Кай обхватывает мою лодыжку двумя ладонями, скользит пальцами вверх, до колена, поглаживая ямочки так, будто это особенный ритуал, требующий осторожности и сосредоточенности. У Олега ладони мягче, намного мягче.