Олега дома еще нет, и я благодарю бога – хоть он наверняка тычет в меня пальцем и обзывает блудницей – за то, что у меня есть время собрать себя хотя бы в какое-то подобие прежней Даниэлы. Переодеваюсь в наглухо застегнутый костюм и пытаюсь заниматься обычными домашними делами, но после того, как разбиваю чашку, просто ухожу в гостиную и пытаюсь делать вид, что смотрю телевизор.

Муж приезжает после полуночи: взвинченный, без галстука и в свежей рубашке. У него в офисе есть сменная одежда, он вполне мог переодеться, если собирался на деловую встречу во второй половине дня.

Но я все равно чувствую это – едва слышный запах медикаментов. В последнее время так часто попадала в больницы, что научилась различать химозную вонь даже в аромате дорого одеколона.

— Ты почему не спишь? – спрашивает Олег, когда понимает, что красться по лестнице бесполезно. Останавливается на ступенях, даже и не думая подходить ко мне.

И я мысленно с облегчением выдыхаю. Не хочу даже его мимолетного поцелуя в макушку. Ничего от него не хочу.

— Смотрела кино, - киваю на телевизор, хоть понятия не имею, что там показывают.

— Я заезжал к тебе в студию около пяти.

Сказали, что ты давно поехала домой. Но охрана сказала, что тебя нет.

Я сглатываю, пытаясь угадать, что это: просто беспокойство или попытка вывести на чистую воду?

— Ты не звонил, - говорю я, цепляясь за это, как за спасительный якорь. Если он волновался обо мне, то почему не позвонил?

Олег просто кивает и молча идет наверх. А я поднимаюсь только через полчаса, надеясь, что он давно спит. Но останавливаюсь около двери, когда слышу его приглушенное:

— Не звони мне больше. Иначе я больше не дам тебе ни копейки, поняла? Один звонок – и я вычеркну вас из своей жизни.

Я выжидаю минуту и только потом вхожу. Молча забираюсь под одеяло, отворачиваюсь к мужу спиной и скрещиваю пальцы, чтобы ему не захотелось секса. Но Олег просто падает на постель и почти мгновенно засыпает.

Всю ночь меня мучает то жар, то холод. И постоянное жгучее чувство, что я лежу не в той постели и не с тем мужчиной. И что наша с Каем встреча была такой короткой, что хоть сейчас, в холодный ноябрьский рассвет, готова идти к нему босиком в пижаме, лишь бы просто увидеть, как он привычным движением отводит челку с лица, услышать его запах, потереться щекой о колючий подбородок.

И все время кажется, если я очень-очень сильно закрою, а потом открою глаза – Кай окажется рядом. Прямо там, где лежит сейчас Олег. И я даже протягиваю руку, чтобы перевернуть его лицом к себе, улыбнуться в хищные черные глаза и увидеть, как там, в самой непроглядной темноте, рождается мое личное солнце. Но одергиваю руку, когда вижу очевидную разницу – кожа на плече чистая, и со спины на меня не смотрит ядовитый страшный череп.