Уже в дверях мы, словно на первом свидании, обмениваемся телефонами, набираем друг друга и пересекаемся взглядами, когда оба же притормаживаем над выбором имени. Я записываю ее – «Принцесса», а Даниэла осторожно, в последний раз, целует меня в пятнышко ожога на крыле татуировки и пишет в телефоне – «Ангел».

Мы не договариваемся ни о чем, потому что боимся, что Судьба подслушает наши планы. И попытается им помешать.

Глава тридцатая: Даниэла

Целовать Кая на прощанье – все равно, что выдрать сердце из груди. Хорошо, что он выходит в дверь и ни разу не поворачивается, сразу исчезает на лестнице, но я все-таки успеваю еще раз на него насмотреться, потому что как ненормальная лечу к окну, прилипаю к стеклу и жду, чтобы поймать взглядом крепкую фигуру.

Он на ходу поднимает воротник куртки, ерошит волосы обеими руками, и мои собственные пальцы зудят от желания снова утонуть в их приятной жесткости. Ноги несут к двери, руки нащупывают замок, в голове колотится только одна мысль: хочу обнять его еще раз, просто прижаться к его спине, вдохнуть запах так глубоко, чтобы легкие пропитались насквозь.

Но я останавливаюсь, потому что голос разума напоминает о себе тянущим ощущением внизу живота. Это не боль, это просто мой слишком большой парень. Поворачиваюсь к зеркалу и вижу в нем покрасневшую растрепанную девчонку с искусанными губами и синяками на бедрах. Провожу по ним пальцами – и в душу стреляют воспоминания о его грубых мужских прикосновениях, горячих пошлых словах, поцелуях, от которых до сих пор саднят губы.

Я полностью отдаю себе отчет в том, что сделала.

Изменила мужу с мужем своей падчерицы.

Возможно, поставила под угрозу свою беременность, хоть при выписке мне не давали никаких указаний о том, что именно может нанести вред малышу.

С головой нырнула в отношения без начала и, скорее всего, конца."

"И я последняя дрянь, потому что ни за один из этих пунктов мне не стыдно. Я бы сделала все снова и снова. Совершила самое позорное падение, лишь бы чувствовать себя так, как сейчас: приятно опустошенной и в тоже время до краев заполненной текущей по венам эйфорией. Я как будто прошла по стеклу и опустила ступни в живительный источник.

И пальцы сами скользят по темным отметинам на коже, по набухшим следам укусов. Мое тело – доказательство преступления против совести, но мне все равно.

Я долго просто валяюсь в кровати, наслаждаясь запахом собственного тела, ныряя лицом в подушку, где только что была голова Кая. Хочу задохнуться им, хочу, чтобы он въелся в мою плоть и кости.

Но на улице уже совсем стемнело и нужно возвращаться в реальность. В ту, где я не пахну чужим мужчиной, когда возвращаюсь к мужу.