Она пришла в начале двенадцатого, чтобы переговорить с мистером Гудвином, и провела здесь почти два часа.

Брови Маклеода полезли на лоб.

– Моя дочь? Сьюзен? Она здесь была?

– Да.

Маклеод встрепенулся, затем подошел к красному кожаному креслу, сел, хмуро уставился на Вулфа и резко спросил:

– Зачем она приходила?

– Вы что-то не поняли, мистер Маклеод, – покачал головой Вулф. – Я имею право говорить таким тоном, а вы – нет. Мы можем пойти вам навстречу или, напротив, отказать вам. Это зависит от нашей доброй воли. Молодого человека, которому вы поручили срезать початки, убили, а из-за лживого заявления, сделанного вашей дочерью в полиции, в этом преступлении могут обвинить мистера Гудвина.

Вероятность подобного развития событий более чем велика. Кстати, вы сказали, что вчера корчевали старые пни и подрывали динамитными шашками валуны. Как долго вы этим занимались?

Маклеод так стиснул зубы, что его загорелое морщинистое лицо стало еще более квадратным.

– Моя дочь никогда не лжет. Что именно она сказала в полиции?

– Она дала показания про мистера Гудвина. Попадая в безвыходное положение, любой человек способен солгать.

Я не исключаю, что мисс Маклеод была вынуждена поступить так, чтобы спасти себя. Впрочем, мы с мистером Гудвином вовсе не считаем, что этого человека убила она. Арчи?

– Правильно, – кивнул я.

– Но мы собираемся найти убийцу, – продолжил Вулф. – Кстати, это не вы?

Дункан Маклеод набычился.

– Нет, – процедил он. – Хотя мог бы убить, если бы… – Внезапно он осекся.

– Если бы – что? – уточнил Вулф.

– Если бы узнал, что он порочит мою дочь. В полиции я прямо так и сказал. Сначала я узнал об этом от них, а вчера вечером дочь мне тоже все рассказала.

Поделом ему, раз таким гадом оказался! Вы сказали, что собираетесь найти убийцу… Так вот, искренне желаю, чтобы ваша затея провалилась. И в полиции я сказал то же самое. Меня там расспрашивали, чем я вчера занимался, и я ответил, что весь день расчищал участок. Даже коров своих с опозданием подоил. Одним словом, я вовсе не обижаюсь, что вы подозреваете в убийстве и меня, поскольку вполне мог бы это сделать и сам.

– Кто-нибудь помогал вам расчищать участок?

– Нет.

Разве что утром он немного мне подсобил. Но вскоре я отправил его срезать початки, которые он потом повез в город.

– А других работников у вас нет?

– Нет.

– А дети еще есть? Супруга?

– Супруга умерла десять лет назад. Сьюзен – наш единственный ребенок. Повторяю: я нисколько на вас не обижаюсь. Знай я, что он пытался обесчестить мою малышку, то собственными руками убил бы его. Не зря я так не хотел отпускать Сью в Нью-Йорк. Предчувствовал, должно быть, что там может случиться нечто такое.