Признавайся, мои дела всё хуже?

Молодая травница пыталась вежливо солгать, но Хелен отмахнулась от ее приукрашенного ответа.

– Давай так, ты просто будешь мне каждое утро напоминать, что я делала вчера, ладно? И какие планы на текущий день.

Никто не знал, что происходит с Бальмануг. К магическим потокам ей пока запрещали обращаться, Хелен даже не могла проверить, на месте ли ее силы. Или на месте ли Зуб Дракона. Хотя ему-то куда деваться?

Была ли причина ее такой странной ""болезни"" в сильном магическом перенапряжении? Ведь Хелен тогда пропустила через себя слишком много энергии, причем не совсем человеческой, если учитывать помощь Зуба Дракона.

В сильном потрясении? Ведь люди не видели ракасов сотни лет, а ей, хрупкой девушке пришлось противостоять им лицом к лицу.

В проделках самих ракасов? Ведь пригрозил же один из них как-то помешать девушке. И кто знает, что он имел в виду.

Сама Хелен могла предположить еще кучу версий, но делиться ими с местными жителями боялась. От версии, что из-за прикосновения ракаса у нее могла появиться опухоль в мозгу, и попробуй объясни лекарям, откуда она знает сам факт об опухолях в черепной коробке, до... ""Мавр сделал свое дело, мавр может уходить"". Она не знала, для чего ей позволили пожить еще одну жизнь, но если ее миссия перед этим миром выполнена, то могло же начаться отторжение иномирной души от местного тела? Теоретически? Может, те же защитные духи увидели, что она сплотила местные расы против ракасов и... хватит? Решили убрать от греха подальше неугомонную попаданку, пока она еще чего не натворила? Может, чтобы не помогла другим иномирянам? Или не устроила случайно разрыв ткани мира с авайновским камушком?

И спросить было не у кого, грын опять пропал. Иномиряне, то есть земляне тоже больше не давали о себе знать. Мдор, то есть Маилан пропал с концами, хотя шитеры его упорно искали, ""котронец"" Прокулар тоже словно забыл о существовании Бальмануг.

Тем временем потихоньку шли день за днем. Всё ощутимее чувствовалась в воздухе весна. Скоро уже и деревья должны будут распустить свои почки.

Дядя Аяр уже приближался к столице, как отчитался как-то сам Лернавай. С одной стороны, Хелен хотела скорее увидеться с дядюшкой, узнать новости о брате и надеялась, что не сразу же их забудет. Но с другой – очень волновалась, какое наказание будет для дяди и их рода в целом за сокрытие ментальных даров у членов семьи.

Другими внешними новостями Хелен не интересовалась. Как дела в академии, когда будет помолвка у Уеаткона, заказывать ли новый караван с товарами из Степи – подобные вопросы ее стали увлекать всё меньше.