Вот вас здесь сколько? Дюжина? А надо будет, я один всех вас за Кромку отправлю. Вот и волчики Изборовы — они вроде меня. Ну да младшего вы сами видели, а на старших лучше не смотреть.

Прониклись.

— А ты с кебуном что делать станешь? — спросил один из смердов. — Если убивать, то тело потом нам отдай. Мы его правильно упокоим, а то вредить станет.

— Вредить? — Сергей приподнял бровь. — Он? Мне?

И еще немного придавил дернувшегося жреца.

— Еще как буду! — прохрипел тот. — Всех вас накажу!

Народ напрягся.

— Слышь, чего говорит? — сказал тот же мужик. — Об тебя, княжич, он зубы обломает, а на нас оттопчется. Сам знаешь: мертвый колдун опасней живого. Духи злые в нем живут опять же.

— Есть такое, — согласился Сергей.

Статус «колдун» в некотором смысле касался и его. Зачем развеивать полезные заблуждения.

— Но это для вас, непонятливых, мертвый опаснее. А я способ знаю. Рассказать?

Гости дружно закивали.

— Главные духи, которые самые опасные, у такого вот колдуна прячутся не в побрякушках, — Сергей дернул за связку оберегов, — а прямо ему в кожу вшиты, знаками заперты. Как помрет колдун, они через время освободятся, и тогда, да, скверно будет."

"Смерды внимали «мудрости», затаив дыхание.

— Однако беды сей можно избежать, — продолжал Сергей. — Меня тому учили умельцы, что далеко на юге живут. Мастера не чета вашим. Дело это непростое, и, если, скажем, с наставником моим Избором или со мной так обойтись, лучше тогда ни вам, ни родне вашей и не рождаться вовсе. А с таким задохликом… — он придавил шею шамана еще сильнее, тот пискнул. — С таким любой управится. Потому что у такого хилого колдунца духи снаружи на коже, попросту, под знаками сидят. И бороться с этим следует так: кожу с него аккуратно снять, наизнанку вывернуть и обратно надеть. Колдун от этого, ясно, помрет, но ведь не сразу. Духи освободиться не успеют, а когда вылезут, то не наружу, а внутрь побегут. А внутри кто? Дохлый или почти дохлый колдун.

— Ловко! — дружно восхитились оба воя.

— Лжа все! — воскликнул жрец и быстро залопотал по-своему.

Сергею пришлось немного наклониться, чтобы лоб жреца уперся в колени. Сдавленный бубнеж не прекратился, но стал глухим и неразборчивым.

— Зачем вы его вообще с собой взяли? — спросил Сергей.

— Князь решил, — пояснил один из воев. — Этот ему сказал: сделает так, чтобы ведун ваш его не обманул.

— Сделает? — Сергей засмеялся. — Этот червяк? Мокро в штанах у себя он сделает, это да. Это он может.

Сергею надоело стоять внаклонку, и он присел на спину жреца. С такими только так и надо. Давить. Вспомнился Прорвич. Така же тварь. Все они подлые твари. Давить и давить.

— Не побрезгуй, княжич, — говорливый мужик подал ему завернутый в лепешку кус горячей кабанятины.

Лепешка оказалась бедняцкой, ячменной, а кабанятина ничего.