— Тебя, твоих сыновей, твоих данников. Всех. Придете?

— Возможно, боярин, — Стемид изучающе разглядывал посла.

Они сидели в горнице, в которой Стемид принимал самых важных гостей. В слюдяное окно сочился скудный свет зимнего солнца. Жаровня на полу источала тепло. На столе — две искусно вырезанные чаши из рыбьей[1]кости с изображениями зверей. Сбитень в чашах парил травяным ароматом. Слабым, потому что остыл. Оба, князь белозерский и боярин киевский, забыли о нем за разговором."

"— Да, возможно, — князь поворошил угли в жаровне огрубевшими пальцами. Стряхнул пепел. — Зависит от доли, которую выделит нам Хельгу. И от того, кто еще пойдет.

— Твои сыновья уже сходили на ромеев однажды, — заметил Егри. — И сходили неплохо.

— Как сказать, — возразил Стемид. — Мой старший сын потерял корабль и едва не сгорел.

— Ну не сгорел же! — в свою очередь возразил Егри. — И вернулся удачно, не пешком с пустым кошелем.

— То была не его удача! — отрезал Стемид. — И не удача Хельгу. Мой названый сын Вартислав спас его!

— Вартислав… — мечтательно произнес Егри. — Я помню его вот таким… — Ладонь Егри повисла примерно в сажени от пола. — Знаешь… Это я дал ему прозвище. Все думают, что это был Харальд-конунг, потому что Дерзкий носит кольцо его матери, но это не так. Я слыхал, что ты принял его в род. Очень разумно. О его удаче много говорят в Киеве. Если он пойдет с тобой и твоими сыновьями, слава и добыча вам обеспечены.

— Он пойдет, — сказал Стемид.

Он знал, что Вартислав пойдет с Хельгу в любом случае. Но Егри знать об этом не обязательно. Пусть думает, что Вартислав — почтительный сын.

— Мой князь будет рад, — кивнул Егри. — Он любит твоего сына как собственного. Ничего не жалеет. Поселил на Горе, рядом с собой.

Стемид потянулся к чаше. Наклонясь, смочил усы в еле теплом сбитне, чтобы Егри не заметил его усмешки. Историю приобретения Вартиславом киевского подворья ему рассказал Рёрех, которому в свою очередь рассказал ее Машег. Олег в приобретении не поучаствовал никак. И это хорошо. Они с Хельгу, конечно, родичи, но не такие уж близкие. А Вартислав, он будто чудесный конь из сказов. Где ударит копытом, там золотые монеты зазвенят. Уже не только его отроки, но и Рёреховы в шелках ходят и бронях лучших, чем Стемидова гридь. Но это пока. Так что да, он, Стемид, в большой Олегов поход пойдет непременно. Но Егри знать об этом пока рано. Пусть постарается, поуговаривает…

— Когда? — спросил Сергей.

— Восемнадцать дней назад, — ответил Фудря.

Выглядел он виноватым. Ему погост доверили, а он не уберег.

— Почему сразу ко мне не послал?

— Думал, управлюсь, — Фудря глядел в пол. — Это ж лесовики…

— Лесовики тоже разные бывают, — сказал Сергей. — Не знал?

— Не знал.

Теперь бывший гридень выглядел совсем убитым.

И правильно.

Его ограбили.