Их лица скрывались за капюшонами. В руках они держали пистолеты.

Инстинкт самосохранения сработал молниеносно. Девушка спряталась за алтарь и стала ждать. Она почувствовала, как малыш толкнул ее в живот, чувствуя мамин страх. Ева закрыла глаза. Шаги приближались. И тут воцарилась тишина.

— Все хорошо! Она здесь!

Рафаэль.

Ева открыла глаза и увидела его лицо, бледное и испуганное. Он прижал ее к себе и гладил по голове, а потом взял ее лицо в ладони, похолодевшие от ужаса.

— Слава богу, с тобой все в порядке.

— Что случилось? Почему?..

— Ты главный свидетель обвинения по делу о наркотиках. И должна была быть под защитой полиции. Ты отсутствовала почти два часа. Судье пришлось отложить заседание. Мы думали, тебя… — Он шумно вдохнул.

— Нет! — Ева в отчаянии прикрыла рот рукой. — Мне так жаль!

— Это моя вина. Я не должен был отпускать тебя. — Рафаэль зарылся в ее волосы, шепча: — Я думал, что снова потерял тебя. Что так и не успел признаться тебе, что люблю тебя.

— Что ты сказал? — Ева в изумлении подняла на него свои большие глаза.

— Я люблю тебя, — повторил Рафаэль. — Когда ты ушла, я места себе не находил. Я съездил даже домой, чтобы взять это… — Рафаэль выпустил Еву из своих рук и достал из кармана коробочку. — И теперь хочу сделать все правильно, пока что-нибудь снова нас не разлучило.

Он открыл коробочку. Сверкнул бриллиант в форме слезы. Кольцо, о котором Ева так мечтала!

— Ева… — Рафаэль снова привлек ее к себе. — Я люблю тебя… — он нежно погладил ее живот. — Я люблю вас обоих. — Он взял Еву за руку и заглянул в ее глаза. — Я, Рафаэль ди Лазаро, беру тебя, Ева Мария Миддлмисс, в жены. Клянусь любить тебя, заботиться о тебе, защищать тебя… — он поцеловал ее руку. — Чтить тебя и заниматься с тобой любовью до конца своих дней. Ты позволишь мне?

Сквозь пелену слез Ева поглядела на алтарь и распятье и мягко рассмеялась.

— Кажется, уже слишком поздно. Ты уже все сделал, и пути назад нет. Я объявляю нас мужем и женой.

— Хорошо. Но я хочу соблюсти все формальности. Могу я поцеловать неве…

Он не закончил вопрос. Но ответ был ясен: да.

ЭПИЛОГ

Рафаэль на цыпочках поднялся по лестнице и с улыбкой остановился у приоткрытой двери в конце коридора. Ева пела.

Мадам Баттерфляй.

А внизу слышались смех и болтовня гостей, звон бокалов и радостные тосты. Их «формальная свадьба», как ее назвала Ева, шла полным ходом. Антонио был на коне.

Рафаэль открыл дверь детской. Ева подняла глаза и улыбнулась ему. Она сидела в кресле возле колыбельки, придерживая темную головку Элеонор Изабеллы ди Лазаро, и кормила дочурку грудью.

Малышка Элли-Белла, как называла девочку ее крестная Лу, унаследовала утонченные черты своей бабушки и жизнерадостность тети. Сегодня малышка устала, проведя весь день среди кучи народа.