— Я понимаю…

Рафаэль написал для Джанни еще один вопрос.

— Я вижу, вы ждете ребенка, синьорина. Какой у вас срок?

— Возражение! — воскликнул адвокат Люки. — Это не имеет отношения к делу.

— Шесть месяцев.

Пожилой судья со вздохом поднялся.

— Возражение принимается. Ближе к делу, синьор Орсеоло, будьте добры.

Джанни коротко кивнул, но, взглянув на страдальческое выражение лица Рафаэля, задал последний вопрос:

— Кто отец ребенка?

— Возражение! Я протестую!..

— Синьор Орсеоло! Я уже предупредил, чтобы вы четко формулировали ваши вопросы. Это не относится к делу и совершенно недопустимо.

— Нет, относится! — воскликнул Рафаэль.

— Ты, — ответила Ева.

По залу прошел шепот. Все снова посмотрели на Рафаэля. Придав голосу драматизма, Джанни повернулся к судье.

— Я прошу перерыв. Я продолжу допрос свидетеля позже.

Судья посмотрел на него поверх очков.

— Свидетельница в состоянии стресса. Хорошо, я объявляю часовой перерыв. Но, прошу вас, синьор Орсеоло, за это время пересмотреть ваши вопросы.

Комната наполнилась шумом голосов, когда люди встали со своих мест и начали выходить. Еву вывели из зала.

Услужливый офицер тут же возник рядом, но Рафаэль оказался еще быстрее. Ева и забыла, какой он высокий и какая аура силы и уверенности окутывает его, заставляя других краснеть. Он встал между ней и офицером, пряча ярость за напускной вежливостью.

— Простите, синьоры. Нам нужно кое-что обсудить.

Ева смущенно потупилась и кивнула.

— Прошу вас, это займет несколько минут, — еле слышно попросила у полицейских Ева.

Рафаэль встал у стены в позу, в какой стоял, когда она впервые заметила его. Его глаза излучали злость. Губы скривились в усмешке.

— Несколько минут? И все, Ева?

Она посмотрела на свои руки. Инстинктивно Ева положила их на живот. Рафаэль проследил за ее взглядом.

— Ну и когда ты собиралась сказать мне?

У Евы пересохло в горле так, что стало трудно дышать, не то что говорить.

— Я не собиралась…

— Ясно, — прошипел Рафаэль. — А ты не думала, что факт отцовства может меня заинтересовать?

— Когда я узнала, я думала, что ты уже счастлив с той, которую целовал! Так что, нет, Рафаэль, я не подумала, что эта новость несказанно обрадует тебя.

— Как ты можешь настолько не доверять мне? — бросил он, схватив ее за запястья и усмехнувшись. — Боже, какая ирония! Я все время, что мы провели вместе, пытался заставить себя не доверять тебе, потому что считал тебя скользкой журналисткой… — Рафаэль выпустил ее руки и отвернулся. — Что за черт!

Ева снова погладила живот.

— И что ты собираешься делать?

Она пожала плечами, как будто его слова причиняли ей непереносимую боль.

— Справляться. Выживать.

Рафаэль шумно вдохнул и прижал руки к вискам.