В сущности он сейчас оказался в тех же обстоятельствах, в которых в свое время пребывал старший лейтенант РККА Андрей Юрьевич Сакович, когда ему отдали приказ захватить «языка». Очень часто на войне случается такое, что цвет мундира и достоинство погон не имеют ровным счетом никакого значения. Какая разница, кто тебя вытащит на бруствер, под пулю снайпера противника, фельдфебель или сержант. Кто отдаст невыполнимый приказ, полковник или оберст. Ты умрешь бесславно иль со славой… В сущности, какая разница? Просто умрешь солдатом в чужом стане. Как будет страшен этот час!.

. Страшен? Вряд ли. Мне сразу в очи хлынет мгла… Хорошо, если там ничего нет, подумал Радовский, освобождаясь от нахлынувших мыслей. Мгла… Мгла… Мгла – это ведь пустота. Пустота… А значит, там ничего нет. И поэт это чувствовал. И я это чувствую. Но сейчас надо найти упавший советский самолет. Самолет и пилота. Кто ночевал в землянке? Если летчик ранен, то он наверняка вышел к жилью. А он, конечно же, ранен. Если не произошло чудо. Чудо, конечно же, происходит. Но не в наших краях. Над тростником медлительного Нила, где носятся лишь бабочки да птицы…"

"И неожиданно, как после хорошей рюмки коньяка, подумал: вот бы уехать в Африку! Завербоваться добровольцем в Африканский корпус! Рядовым солдатом.

При его великолепном владении немецким языком эта авантюра не стала бы проблемой. «Что ты видишь во взоре моем, в этом бледно-мерцающем взоре?» – «Я в нем вижу глубокое море с потонувшим большим кораблем…» Вот и вся твоя жизнь, поручик Радовский… Он горько усмехнулся, подспудно вспоминая вкус коньяка, которого, кажется, не осталось ни капли. Что твоя жизнь? Море затонувших кораблей. Кладбище… Пустыня… Тебе, поручик, даже бутылку коньяка выпить не с кем. И никто никогда не узнает о безумной, предсмертной борьбе и о том, где теперь отдыхает тот корабль, что стремился к тебе… Африка. Африка – это, конечно же, выход из того кочующего «котла», в котором он теперь находился. Африка… Сакович постоянно говорил об Африканском корпусе.

– Покажи точно на карте то место, где вы обнаружили землянку. – И он развернул перед Лещенко карту и бросил на стол остро отточенный карандаш.

И с тоской подумал: мечта об Африке – это то же, что и мечта об Озере, об уединенном хуторе среди непроходимых лесов.

Ни там, ни там он не нашел бы покоя. Африканский корпус – это химера, иллюзия спасения. Такая же, как и штрафная рота в РККА. Воевать рядом с итальянцами, которые не хотят воевать…

– Землянку мы обнаружили вот здесь, за речушкой, на противоположной стороне от хутора. – И Лещенко отчеркнул галочкой предполагаемое место найденной ими землянки и бережно, как дорогую хозяйскую вещь, положил карандаш на карту. Лещенко предан ему, как собачонка.